Мы едем уже около часа.

По крайней мере мне кажется, что именно столько прошло времени с того момента как я оказалась в машине анонима.

Хотя допускаю, что могу ошибаться.

Как ни странно, разговоры со мной никто не ведёт, но я понимаю, что это временно и всё изменится, как только мы окажемся в нужном им месте.

От жуткого напряжения сводит все мышцы разом.

Хочется расслабиться, откинуться на сиденье, но я не делаю этого - нет никакого желания привлекать к себе внимание.

Однако понимаю, что в таком положении я долго не выдержу. Поэтому, не делая резких движений, медленно облокачиваюсь на дверь со своей стороны.

От испытанного стресса и усталости тянет закрыть глаза, но я боюсь уснуть и что-то пропустить.

В ситуации, в которой я оказалась это звучит максимально странно, но, а вдруг?..

Меня колотит.

Трясёт так что зубы застучат, стоит мне только расслабиться.

В груди такое давление, что аж подташнивает.

Что теперь со мной будет?..

В голову лезут мысли об Айдаре и Матвее.

Увижу ли я их ещё хоть раз или нет?

От полного осознания трагичности своего положения хочется разрыдаться, но я, сцепив зубы, запрещаю себе подобную слабость.

Ещё через минут десять мы въезжаем на территорию складов или что-то вроде этого.

– - Выходим, - режет тишину салона звонкий голос.

На протяжении всего пути мне не давал покоя один вопрос: с чего я решила, что аноним - мужчина?

Всё дело в подаче сообщений?

Скорее всего.

Да и как-то сложно мне представить организатором подобного ужаса женщину.

Такое в моей голове не укладывается.

Бегло её разглядываю, раз мне предоставилась такая возможность и пока верзилы, сидящие впереди, выходят.

Молодая женщина. Блондинка. Истинный возраст которой определить вряд ли кому под силу. Не знаю чья это заслуга - генетики или косметолога. Да и не важно это.

Она смотрит на меня холодным, оценивающим взглядом, как будто я какой-то экспонат, вызывающий у неё лишь брезгливое любопытство.

Её глаза лишены всякого тепла, пронзают насквозь, без тени сочувствия.

Я замечаю, как её губы чуть кривятся в подобии усмешки, недоброй, самодовольной. Это мало похоже на улыбку. Это скорее оскал, призванный продемонстрировать её превосходство.

Эта женщина выглядит… дорого.

Всё в ней кричит о том, что она привыкла получать то, что хочет.

И средства достижения цели не имеют никакого значения.

Её кожа неестественно бледная, будто никогда прежде не видела солнца, а тонкие черты лица кажутся острыми, хищными.

В её позе – расслабленная уверенность, но это не та уверенность, что образуется из доброты и спокойствия, а та, которую рождает власть и презрение.

Она воплощение чего-то чуждого и неприятного, чего-то, что заставляет инстинктивно выдерживать дистанцию.

– - Чего застыла? – бросает, поторапливая меня.

Берусь за рычажок, открываю дверь и выбираюсь из салона.

В лицо ударяет ночная прохлада.

Непроизвольно содрогаюсь.

Ко мне подходит один из двух громил и взмахом руки указывает направление куда следует идти.

Жест не оставляет сомнений – сопротивление бесполезно.

Бегло окинув взглядом пространство, замечаю ещё мужчин. Их тут довольно много. Что только усиливает мой страх.

Глубоко вдыхаю, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и глядя прямо перед собой переставляю непослушные ноги.

Под конвоем дохожу до одного из множества таких же зданий. Оно огромное, подавляющее, и с виду кажется совершенно непреступным.

Меня заводят в хорошо освещённое помещение.

И первое за что цепляется мой взгляд это установленная на небольшом пьедестале видеокамера.

Что за?..

Непроизвольно притормаживаю и сразу же получаю удар в спину, от которого по инерции лечу вперёд.

Сволочи.

Кривлюсь от боли, с ужасом думая о том, что верзила, судя по всему, усилий-то особо и не прикладывал. Даже представлять не хочу, что будет со мной если он всё же их приложит.

Меня вынуждают сесть на стул, стоящий на некотором расстоянии от пьедестала, и заведя мои руки за его высокую спинку, связывают их верёвкой.

Дышу часто, шумно.

Остановите кто-нибудь мою разбушевавшуюся фантазию. Она рисует картинки одна страшнее другой.