Короткая пауза и последовавший за ней тяжелый вздох Шакурова пеплом оседает где-то в моём животе.

Так всегда.

Мы даже поругаться нормально не можем.

– - Хотел тебе напомнить, что мы сегодня приглашены к Филатову. – фраза звучит как оправдание его настойчивости.

И это разбивает остатки тех иллюзий что ещё балансировали во мне.

Я на мгновение допустила мысль что дело в другом?

Серьёзно?

Идиотка!

– - Поезжай сам. – говорю без малейшего колебания.

– - Валерия, – его голос подавляет даже через динамик телефона, – будь готова к семи.

Кто бы сомневался.

Всё и всегда должно быть так как скажет он.

Задерживаю дыхание перед тем, как, чуть ли не впервые, открыто выразить сопротивление.

– - Я никуда не поеду.

Какое счастье, даже голос не дрогнул.

Хотелось бы, конечно, добавить эффектное: «Катись к чёрту, Шакуров!», но пока этого позволить себе не могу.

– - Почему? – после небольшой паузы, спокойным голосом интересуется он.

– - У Матвея температура, я не могу его оставить.

– - За ним присмотрит няня.

Ну, конечно. Показуха лживого семейного благополучия для него важнее здоровья собственного сына.

Ненавижу.

– - Я сказала, что никуда не поеду! – со злостью настаиваю на своём. – Возьми в сопровождение одну из своих шл...

Резко замолкаю, понимая, что меня заносит.

Я снова ему показываю, что мне не всё равно.

Вот как мне научиться быть такой как он?

Холодной, неприступной, безразличной.

– - В другой раз, детка, я так и сделаю, но сегодня рядом со мной будешь ты - моя законная супруга. Не вздумай задерживаться. – и он отключается.

Да чтоб тебя!..

Пальцами судорожно сжимаю телефон, борясь с желанием запустить его в стену.

– - Мама? – тонкий голосок, неожиданно раздавшийся сзади, стремительно сбавляет уровень моей агрессии.

Оборачиваюсь и с улыбкой смотрю на малыша.

– - Иди сюда, мой хороший. – подхватываю его на руки и иду в детскую.

Усаживаю на кровать и ставлю перед ним небольшую корзину с игрушками.

Матвей тут же сосредотачивается на том, чтобы откопать оттуда своего любимого робота, а я прикладываю ладонь к его лбу и с облегчением отмечаю, что «гореть» малыш перестал.

Выбора Шакуров мне не оставил поэтому звоню няне и, извинившись, прошу её вернуться.

Пока жду Антонину Николаевну, пытаюсь представить как пройдёт сегодняшний вечер.

Айдар довольно часто берёт меня с собой на какие-то значимые мероприятия. И всегда на людях играет роль заботливого, внимательного и любящего мужа.

И если раньше я видела в этом возможность сблизиться с ним, то сейчас даже мысли о том, что он будет вести себя как ни в чём не бывало, сводит меня с ума.

С приходом няни, целую сына и иду в свою комнату.

Бросаю взгляд на часы – пятнадцать минут седьмого.

Не густо.

Быстро принимаю душ, выпрямляю свои природные кудри стайлером, затем наношу на лицо лёгкий, едва заметный макияж.

Иду в гардеробную, открываю шкаф и беру первое платье, за которое цепляется взгляд.

Оно новое. Купила, но так ни разу и не надела.

Изумрудное. Яркое, как драгоценный камень, но в то же время сдержанное.

Длиною в пол. На тонких, почти невесомых лямках. Глубокое декольте, соблазнительно намекает на то, что скрыто под ним, на чувственность, которой во мне сейчас и в помине нет.

Надеваю его.

Оно красивое, да.

Ткань струится вниз, мягко облегая фигуру.

Беру со специальной полки босоножки. Чёрные, на высокой «шпильке». Выбираю к ним сумочку. И бросив оценивающий взгляд на своё отражение в зеркале, остаюсь довольна.

Заглянув в детскую, ставлю няню в известность что ухожу и прошу в случае необходимости сразу же звонить.

Пока иду к припаркованному у крыльца автомобилю мужа, подготавливаю себя морально.

Глубокий вдох. Расправить плечи. Улыбка. Фальшивая, но достаточно убедительная.

Но весь мой настрой рассыпается как карточный домик, когда из внедорожника выходит водитель Шакурова и, поздоровавшись, открывает передо мной заднюю дверь.

Улыбка, которую я так старательно натянула на лицо, трескается. Глубокий вдох, расправленные плечи – всё летит в бездну. Ощущение, будто меня окатили ведром ледяной воды.