– Помилуйте, во имя богов!
– взмолился солтыс Киприн- Откуда же нам взять такие деньжища, да небось весь наш посёлок столько стоит!

– Ты просишь меня идти в лес и сражаться с несколькими опасными тварями, ну так и сколько готов предложить?
– с насмешкой рыкнул голос

– Д-двести?- неуверенно спросил хриплый

– Ха!
– рявкнул мэтр, подкрепляя негодование ударом по столу- Две сотни, абсурд! Три сотни и ещё двадцать.

Бард совсем немного заглянул в открытое оконце, рассмотреть удалось лишь солтыса. Киприн был широкоплечим, высоким и весьма тучным мужчиной со светлыми волосами и явными залысинами. Солтыс раскрыл книгу учёта податей королю, прежде покоющуюся на углу стола и внимательно вгляделся в страницы.

– Чтоб на налог хватило, самое большее мы сможем дать двести девяносто.
– грустно сказал он.

– Двести девяносто пять и содержание меня и коня, на то время за которое я выслежу и убью монстров. Это последнее слово.

Киприн вздохнул с облегчением, цена была очень высока, но деревня должна была потянуть.

– Идёт, мэтр, наскребем по сусекам да амбарам.
– улыбнулся солтыс- Только, как долго вы будете бестий губить?

– Около недели, если я правильно понял твой рассказ, нападение произошло как раз в полнолуние. В это время некоторая нечисть дурнеет, начинает выползать из нор, нападения совершать вдали от своих угодий. Думаю и эти потому напали, сейчас наоборот тихо сидеть будут, придётся ждать. А пока, покажи мне тело и отдай приказ о нашем размещении, как говорится, по закону гостеприимства.

– Нашем?
– не понял Киприн но собеседник смолчал.

Антоан отпрянул от окна и спешно сёл на скамью во дворе дома. Дверь распахнулась и из проёма показалась крупная фигура солтыса.

– А ты ещё кто таков?- распахнул тот глаза.

– Антоан Мерсет.
– звонко и гордо представился бард- Поэт, трубадур и своего рода летописец!

– Ага, я тебе и прозвище придумал.
– из тёмного дверного проeма показался ведьмак.

Солтыс вдруг показался Антоану маленьким, а он сам почувствовал как сжимается до размера не больше полевой мыши, смотря на выступившую из полумрака сеней фигуру. Ведьмак был огромен. Было в нём больше сажени роста, могучие плечи не проходили в проём, так что ему пришлось повернуть корпус и присесть чтобы выйти на двор. Солнце весёлыми бликами заплясало в начищенных щитках доспеха, в навершии торчащего из-за голенища ножа, блеснуло на гарде заткнутого за пояс корта и особенно ярко отразилось на медальоне в виде головы рычащего медведя.

– Любопытной Варварой назовись, тогда и объяснять не придётся куда это подевался твой длинный нос.
– Янтарного цвета глаза с узкими вертикальными зрачками горели на лице как два пылающих уголька. Кожа у ведьмака была бледная, словно у сильно напуганного или больного человека, короткие тёмные волосы беспорядком откинуты назад, чёрная борода была давно нечесана.

– Я... Я вовсе и не подслушивал!
– сконфуженно заявил Антоан- Исключительно научный интерес, я пишу баллады о своих странствиях. Упустить момент ведьмачей работы было бы непозволительно.

Ведьмак закатил глаза.

– А я только понадеялся что спокойно отдохну пока чудовища не вылезут, а потом развлекусь хорошей драчкой.
– вздохнул он- Ладно, показывай труп, Киприн, хочу знать что меня ждёт.

Тучный солтыс махнул рукой и двинулся по дороге в сторону видневшейся недалеко мельницы.

– Мы его мельнику в погреб снесли, там стены камнем обложенные, всяко прохладней.
– Пояснил Киприн подводя ведьмака и увязавшегося следом барда к высокой и простороной на вид избе рядом с мельницей. Во дворе их встретила мельникова дочка, крепко сложенная румяная девица с мягкими чертами лица, но весьма суровым взглядом. Ведьмак одарил её улыбкой, весьма пугающей как оценил её бард. Девушка, впрочем, тоже не слишком оценила такой жест дружелюбия, хмыкнула и не произнеся ни слова скрылась в доме. Вскоре показался сухопарый мельник, с ворчанием отпер дверь погреба и тоже удалился без лишних слов.

– Киприн, прикажи принести мне чарку холодной воды, один на три перемешанную с водкой или другим крепким спиртом. Раны заполнены свернувшейся кровью, её нужно убрать чтобы оценить челюсть чудовища.
– пояснил ведьмак в ответ на недоуменный взгляд солтыса.

В подвале было прохладно, пахло кровью и мочой, бочки со стеллажами раздвинули к стенам, а на двух длинных ящиках лежало нечто, накрытое мешковиной с буро-красными пятнами.

– А ты нахрена спустился?
– спросил убийца чудовищ, словно только что заметивший Антоана.

– Я без малого учёный, летописец.- тон барда плохо сходился с его позеленевшим лицом- Я не имею права сдрейфить перед столь знаменательным материалом для балла-а-аа!!!

Ведьмак не дослушал речь спутника и не обращая внимания сорвал с тела пропитанную кровью мешковину. Поэт обеими руками зажал себе рот, стараясь подавить подступившую к горлу тошноту.

– Хочешь смотреть, смотри. Но если заблюешь мне сапоги, положу рядом с ним.
– хищно оскалился исполин. Бард сглотнул.

У трупа не было половины лица, в остекленевших глазах с мутным хрусталиком стоял ужас, а всё что находилось некогда ниже скул было оторванно, кровавые лоскуты мышц свисали на шею. Ведьмак склонился над телом, то и дело лил принесённую воду со спиртом, с усердием и точностью хирурга орудовал вытянутым из сапога кинжалом. Промывал раны, лезвием выковыривал особо крупные комки свернувшейся крови, соскабливал застывшую сукровицу.

– Челюсть длинная, постановка зубов очень напоминает волчью.
– бубнил он себе под нос- Резцы плоские, четыре длинных клыка, жевательные широкие, значительно шире звериных. Хм, размер челюстей разный, но форма почти одинаковая. А что у нас тут, прикус неправильный, но такой дефект встречается только у людей... Ах, курва!
– вдруг воскликнул ведьмак.

Антоан, присевший на бочку и наконец отнявший от губ руки вздрогнул.

– Что... Что не так?

– Я знаю что это за твари. Это ликантропы, сучье племя, оборотни!