– Если честно, я уже пробовал говорить с ним об этом, но он сразу же пресекает мои попытки, – признался Джессвел.

– Попробуй использовать свое оружие вместо слов, – порекомендовал Крэйвел. – Знаешь, Солигост так делает, думаю, ты заметил.

Джессвел был настроен скептически. Даже если сравнивать искусство фехтования с красноречием, то у Джессвела были явные проблемы и с тем, и с другим.

– Почему ты так убежден, что Лирэй покается? – спросил Джессвел. – Кажется ему и так неплохо.

– Да покается он, – раздраженно отмахнулся Крэйвел. – Он в ренегаты подался, только потому что на братьев насмотрелся. А потом, когда понял, какую глупость сделал, в нем детское упрямство взыграло, ему стыдно признавать, что он просто хотел, чтобы его боялись так же, как и Сола с Фрином, – Джессвел был немного озадачен таким пренебрежительным отношением к Лирэю, он раньше не обращал внимания на то, как Крэйвел о нем отзывается. – Знал я одного молодого ренегата, – вспомнил Крэйвел, – ему для покаяния хватило один раз упасть в выгребную яму. Он прямо так, весь чумазый, в ближайший храм и пришел раскаиваться лишь бы вернуть себе заклинание очистки.

Джессвел хохотнул.

– И что, как он теперь? Верно служит? – спросил он.

– Да он умер уже, это когда было-то...

– А... – Джесси вспомнил, сколько лет собеседнику. – Ладно, я понял тебя. Придумаю что-нибудь. Может быть, Вингрис или Вторник что-то подскажут. Надеюсь, обойдется без выгребной ямы, это слишком жестоко.

Джессвел сделал, как Крэйвел его просил, он тренировался с Лирэем. Даже когда жрецы с полной уверенностью заявили, что он окончательно реабилитировался после переломов, Джессвел не торопился скорее гнаться за Солигостом. Судьба Лирэя его теперь волновала не меньше.

Джессвел подоспел как раз вовремя. Крэйвел и Фелисия уже порядком устали от Лирэя, Джессвел стал для него новой отдушиной, и они отлично проводили вместе время. Они были во многом похожи, и у них не иссякали темы для разговоров. Лирэй отличался от своих древних сверстников, сумев избежать участи превратиться в ворчливого усталого сноба. Насколько это было здоровой ситуацией для векового паладина – тема отдельного обсуждения, но главное, что Джессвелу было очень комфортно и интересно с ним общаться.

Лирэй, в свою очередь, был очень признателен новому приятелю за искренность и отсутствие постоянных попыток затащить его в храм. Джессвел очень серьезно отнесся к назиданию Крэйвела и старался научиться общаться с Лирэем через поединок, чтобы получить возможность донести до него то, что он не рисковал выразить словами. Но ему не хватало мастерства, и Лирэй оставался глух к его попыткам.

Джессвел и Лирэй свернули на тему покаяния еще не скоро. Как-то раз Джессвел обмолвился, что переживает по поводу предстоящей встречи с Солигостом.

– Если честно, я уже не уверен, стоит ли мне идти вместе с вами, – сказал парень. – Будем честны, мне не угнаться за тем мастерством, которым обладаете вы, и уж тем более Сол. Я ничего не смогу сделать, лишь опять покалечусь и вам придется со мной нянчиться. Но я боюсь, что не смогу просто стоять в стороне и смотреть, как вы его убиваете. Хьола уже предупреждала меня, что я хожу по чертовски тонкому льду. Она пообещала, что будет навещать меня, если однажды мне придется отсиживаться тут вместе с тобой.

В этот момент у Лирэя наконец-то что-то перемкнуло внутри. Он понял, что его юный друг впадает в отчаянье, теряя надежду примирить Солигоста с Сельей. Сам Лирэй был уверен в том, что Селья не сжалится над Солигостом и прикажет казнить его в любом случае, покается он или нет, и это, на его взгляд, было справедливо. Но вот душевное состояние Джессвела Лирэю было не безразлично. Он увидел для себя возможность через собственное покаяние вернуть прежнее воодушевление Джессвелу. Пусть эта надежда и не оправдается в будущем, но сейчас она была парню нужна.

Лирэя всегда пытались убедить покаяться, тыкая носом в то, что это в первую очередь нужно ему самому. Лирэй никогда не задумывался о том, что он мог бы сделать это не для себя, а ради кого-то другого.

– Ты боишься преступить клятву, напав на кого-то из нас? – уточнил Лирэй.

– Ну… наверно, или что-то в этом роде, – неуверенно ответил Джессвел.

– Ну напортачишь, с кем не бывает – иди да покайся, – на последних словах Лирэй передразнил Крэйвела.

Джессвел улыбнулся. Он не стал развивать тему покаяния, помня, что Лирэю она не приятна. Но ренегат сам это сделал.