– Надолго?

– Не знаю.

– Что он там делает?

– Изучает безвременье.

– Это что еще значит?

Некромант вздохнул и посмотрел на паладина скептически.

– Тебе действительно нужно это знать?

– Надеюсь, что нет.

Некромант не стал пояснять. Вместо этого он учтиво поздоровался и познакомился с Джессвелом. Однако с Вторником не оказалось Лирэя, как надеялся Крэйвел. На вопрос о нем, некромант сказал:

– Он в усыпальнице. По Весне убивается.

– Это чернокнижница, в которую он влюбился в Башне Вторника, – пояснил Крэйвел в ответ на вопросительный взгляд Джессвела, тот еще не слышал эту историю.

– Ищет он любви, вот и находит на свою голову, – сказал Вторник, явно не понимая романтических позывов своего приятеля. – Он очень тяжело переживал ее смерть, будь снисходителен, – сказал он Джессвелу в напутствие.

Но Крэйвел предпочел сначала сходить в усыпальницу один, оставив Джессвела с некромантом, чтобы потом посмотреть, как они поладят.

Усыпальница представляла собой длинный коридор с мемориалами, симметрично расставленными вдоль стен. В основном это были просто стелы с надписями, в редких случаях саркофаги, битвы между магами часто не оставляли от побежденного ни единого ошметка. Имена покоившихся людей были Крэйвелу незнакомы, это были какие-то давнишние друзья Вингриса, которых лич редко упоминал даже в общении с Лирэем.

Лирэй стоял перед одной из стел. На скромном постаменте горели свечи и лежали свежие цветы. Выгравированная на граните надпись гласила: «Пусть душа твоя будет вовеки свободна, прекраснейший цветок Тундры. Прости меня, Весна, я не смог тебя защитить».

Крэйвелу Лирэй уже рассказывал эту печальную историю. Когда компания Вторника отказалась преклонить колено перед Фринростом, возомнившим себя богом, между магами и ренегатами завязалась потасовка. Фринрост сожрал неверных, в том числе и Весну. Лирэй до последнего не хотел отпускать возлюбленную, намертво зажатую в челюстях демона. Когда Вторник понял, что пора спасаться бегством, он отстрелил чернокнижнице руку, чтобы заставить Лирэя сбежать вместе с ним. Когда у Лирэя от возлюбленной осталась в руках одна только кисть, у него случилась форменная истерика. Но сейчас он был спокоен, у него было достаточно времени, чтобы выплакать себе все глаза.

Крэйвел похлопал Лирэя по плечу в качестве приветствия. Тот благодарно улыбнулся в ответ. Вторник был далеко не самым чутким собеседником, так что, когда выдалась возможность излить душу Крэйвелу, Лирэй с радостью ею воспользовался. Крэйвел проявил сочувствие его боли.

– Я все стенаю о своих болячках, ты сам-то как? – решил Лирэй отплатить той же монетой.

– Не о чем беспокоиться, я в порядке, – ответил Крэйвел.

Лирэй присмотрелся к собеседнику, пытаясь понять, насколько он искренен. Но лицо паладина оставалось непроницаемым. Если его и терзали какие-то личные переживания, он оставил их за порогом подземелья.

– Позволь нескромный вопрос, вы с Фелисией любовники? – спросил Лирэй.

Крэйвел немного удивился, он горько улыбнулся в ответ.

– Ты будто не знаешь, что этот вопрос для меня закрыт, – сказал Крэйвел.

– Почему? – искренне недоумевая, спросил Лирэй.

– Мое сердце умерло в Ронхеле.

«В том самом Ронхеле, который по твоей милости до сих пор проклят», – подумал Крэйвел, но не стал говорить этого вслух.

– Ты про Арчи?

Крэйвел позволил себе немного посмеяться над этим предположением.

– Хватит распространять эти пошлые сплетни, – попросил он.

– Сплетни, говоришь? – удивился Лирэй. – Даже Нарвар был уверен, что это правда.

– Вот из-за таких болтунов как ты… Некоторые наказания, которые я совершенно не заслужил, случились со мной именно из-за того, что не все умеют держать язык за зубами, – едва скрывая гнев, произнес Крэйвел.

– И все же его призрак преследует тебя и по сей день.

– Лишь один из множества призраков Ронхеля, не он, так другой, – ответил Крэйвел. – Ты судишь по себе, Лир, видишь то, что ожидаешь увидеть. А я не настолько склонен к драме, чтобы сто лет убиваться по одному давно умершему человеку.

Лирэй вновь взглянул на мемориальную стелу Весны. Ему было трудно поверить, что он сможет забыть ее даже спустя года.

– Странно слышать это от человека, который уже сто лет гоняется за Солом, – шутливо заметил Лирэй.

– Сто двадцать семь, – так же шутливо поправил Крэйвел.

Это заставило Лирэя улыбнуться.

– И все же, почему ты не дашь ей то, что она хочет? – вернулся Лирэй к теме Фелисии. – Она ведь до сих пор тебя любит. Ее глаза сияют так же, как и десять лет назад, стоит ей взглянуть на тебя.