Гостиница "Хряк на сене" больше походила на ночлежку для чумазого отребья, коим, по сути, в данный момент мы и являлись. За пять серебряных монет нам освободили пару спальных мест в общей спальне, выбросив в коридор менее состоятельных посетителей. Я, конечно, пытался договориться об отдельных покоях, но таковых в этом заведении не имелось вовсе. Вершок, который к тому времени окончательно потерял человеческий облик, упал на дощатую шконку, застеленную изодранным соломенным матрацем, и громко захрапел.

— Эй! — выкрикнул кто-то из дальнего от нас угла, скрытого в полумраке. — Заткните этого ублюдка, или я ему глотку перережу!

— Если такой смелый, подойди и перережь! — крикнул я ему в ответ.

— Он спать мешает, а нам вставать рано, — раздался уже другой голос. — Попросите своего друга не храпеть.

— Где работаете? — спросил я их, надеясь на нужный мне ответ.

— Возводим новый амбар в поместье старой Герды, — услышал я ответ, которому несказанно обрадовался.

— Ну, это дело благое, — разулыбался я. — Ради такого не грех и друга потревожить.

Я перевернул Вершка на бок, и в ночлежке воцарилась тишина…

Мужики, с которыми нам посчастливилось ночевать, проснулись задолго до рассвета. Я быстро выяснил, кто у них старший, отвёл его в сторону, и за золотой устроился на работу в их строительную бригаду. Если честно, мне тяжело дался этот шаг, ведь своим поступком я подставил их под возможный удар. Они же не ненавистные нам инквизиторы, не разбойники, не зажравшиеся толстосумы, которых не жалко. Они простые работяги, которые останутся крайними, если мы с Вершком натворим делов в поместье купчихи. Единственное, что меня утешало — если я не сделаю это, то может погибнуть больше, намного больше людей, нежели эта дюжина.

Если я жалел этих людей, то опухший с похмелья Вершок их ненавидел. Он ненавидел их, меня, холодное Злозимье, грёбаный Трагард и весь этот проклятый Мир за то, что его подняли в такую рань! Дай ему в тот момент оружие богов, и он, не задумываясь, уничтожил бы всех, кто причастен к сотворению утреннего пробуждения… Но, как это бывало с ним не одну тысячу раз, после нескольких глубоких глотков пойла на лице мага проявились следы улыбки, а ближе к середине бутылки Зиган попытался затянуть какую-то весёлую песню.

Всех нас — опытных и новоявленных строителей амбара купчихи — впустили через массивную дверь в воротах поместья. Стража оглядела наши морды, подсвечивая их факелами, и разрешила идти к месту работ. Не прошли мы и четверти расстояния, как я почувствовал что-то странное внутри себя. Я перестал контролировать своё тело, которое теперь жило неподвластной мне жизнью. В голове возник образ Кости, чьё лицо выражало безумие, как и тогда, в момент нашего последнего разговора. В эту секунду я догадался о том, что происходит, но уже ничего не мог поделать.

— Эй, вы! Идите сюда! — распорядился один из стражников. — У госпожи Герды есть к вам разговор!

Рабочие о чём-то зашептались, периодически поглядывая на нас с Вершком, но покорно пошли в указанном направлении.

— Что-то не так, — тихим голосом предостерёг меня Зиган. — Будь внимательнее.

— Не переживай. Всё хорошо, — ответило ему моё тело, которое перешло под власть еретика-некроманта.

Нас проводили в большой бревенчатый дом, где за резным столом из красного дерева сидела пожилая женщина. Её голубые глаза, наполненные холодом безразличия, пристально смотрели на нас.

— Кайс, — произнесла она. — Я говорил тебе, чтобы ты не смел преследовать меня. Почему ты нарушил мой наказ?

Все строители, включая пьяный балласт — Вершка — уставились на женщину. Никто не понимал что происходит, и почему она говорит о себе, как о мужчине!

— Госпожа, — обратился к ней старший строитель. — Мы не понимаем, о чём вы говорите. Эти люди нанялись к нам утром, и сегодня у них проверочный день…

В одно мгновение все рабочие повалились на пол, и стоять на ногах остались только мы с Зиганом. Купчиха попыталась улыбнуться, но всё, что у неё вышло — дикий звериный оскал.

— Без них нам будет проще, — сказала она, и завалилась на стол.

— Да что, вашу мать, тут происходит?! — воскликнул Вершок, из которого бесследно исчез весь хмель.

— А ты всё такой же тупица, — раздался голос Кости, который вышел из-за ширмы расположенной позади обмякшей купчихи.

— А-а-а, это ты, — протянул Зиган, будто и не удивился появлению Олаза. — А я-то подумал, что с ума сошёл. Главное не чувствую ничего — никакой магии, — а тут такая херня творится.

— Присаживайтесь, поговорим, — Костя пригласил нас к столу, а сам уселся напротив.