— Есть немного, — пробормотала она, поднимаясь с моей помощью и при поддержке сестры.

— Посидите пока немного. Когда успокоится головокружение, можно будет слезть со стола. А как у вас с аппетитом обстоят дела?

— После вашей первой процедуры, Александр Петрович, я снова вспомнила вкус пищи, — вяло улыбнулась она. — А до этого ничто не мило было и в глотку не лезло. Теперь я наладила нормальный режим. Раиска моя хорошо готовит, как назло, боюсь теперь располнеть.

— Значит скажите Раисе, пусть готовит только полезные диетические блюда, — улыбнулся я пациентке. — Но на ближайшее время я бы не советовал делать чересчур строгие ограничения в еде, организм сейчас восстанавливается. А вот потом, да, можно.

— Вроде у меня ужевсё нормально, — сказала Клавдия Сергеевна, прислушиваясь к самочувствию. — Виолетта, помоги мне спуститься.

Виолетта Сергеевна быстро подошла к сестре. Я подхватил пациентку под руку с другой стороны на всякий случай.

— А когда теперь на приём? — спросила она.

— Давайте в пятницу попробуем, — предложил я. — Если с самочувствием всё будет в порядке, то продолжим удаление опухоли.

— Хорошо, Александр Петрович, — улыбнулась она уже немного увереннее.

— Ну теперь Виолетта Сергеевна, ваша очередь, — сказал я, делая пригласительный жест супруге Корсакова. — Посмотрим, что там в вашими межпозвоночными грыжами.

— Да стоит ли, Александр Петрович, — пожала она плечами. — Меня вроде ничего не беспокоит, это я просто с сестрой за компанию сегодня приехала.

— Поверьте, ничего лишнего с вашим позвоночником я делать не собираюсь, — улыбнулся я. — Но проверить всё-таки не помешает, даже если ничего не болит. Вот у пациентов вашего супруга часто бывают пациенты, у которых ничего не болит, а в помощи нуждаются.

— Хорошо, убедили, — стеснительно улыбнулась она и достаточно ловко забралась на манипуляционный стол.

Про то, что лечь надо на живот я даже сказать не успел, она сама сообразила. Я положил руку на поясничный отдел позвоночника и начал сканировать все межпозвоночные диски по порядку, начиная с нижнего грудного. По пути попались пара мелких протрузий, но вмешательства здесь не нужны. Я лишь немного воздействовал на фиброзное кольцо этих дисков, чтобы сделать его прочнее и не допустить прогрессирования.

Там, где я в прошлый раз убирал межпозвоночные грыжи, и правда всё было в лучшем виде. Не помешает ещё немного укрепить фиброзные кольца, с чем я быстро справился.

— Вот теперь точно всё хорошо, Виолетта Сергеевна, — объявил я. — Можете вставать. По возможности покажитесь через несколько месяцев, проверим состояние межпозвонковых дисков.

— Теперь самое сложное, не забыть об этом, — рассмеялась она. — Ведь когда ничего не болит, мы о здоровье не вспоминаем.

— К сожалению, да, это так, — хмыкнул я. — А очень часто бывает так, что болит, но не сильно, поэтому пока рано идти к лекарю. Подождём, пока сильно заболит. Без жареного петуха не обходится.

— Я поставлю сразу отметку в отрывном календаре на июнь, — улыбнулась Виолетта Сергеевна. — Так нормально будет?

— Ты главное об этом не забудь, пока домой доедешь, — подколол её Борис Владимирович.

— А вот ты мне и напомнишь! — парировала она. — Так что вся ответственность лежит на тебе. Александр Петрович — свидетель!

Борис Владимирович тяжело вздохнул, покачал головой, взял под руки жену и её сестру и вывел из кабинета, кивнув на прощание.

Дальше до самого обеда приём заполнили кашляющие, чихающие и хромающие, ничего экстраординарного. После употребления внутрь комплексного обеда из ресторана старорусской кухни, работать уже не хотелось. Зверски тянуло дойти до своего кабинета, упасть на диван прямо в халате и уйти в мир снов.

Я уже собирался так и сделать хотя бы на четверть часа, когда позвонил секретарь Обухова, который бесстрастным голосом сообщил, что смета передана Степаном Митрофановичем лично в городскую управу, где она будет рассматриваться около недели, в течение которой они должны принять решение и вынести вердикт.

— Что-то вы сегодня какой-то невзрачный, — сказал я, когда он закончил, но не успел положить трубку. — Что-то случилось? Замотали?

— Всё как обычно, Александр Петрович, всё, как всегда, — тем же голосом ответил секретарь. — Беги туда, беги сюда. Каждый день одно и то же. И вас давно не было, хоть кто-то вносил разнообразие в эти монотонные серые будни. А так сидишь тут целый день, даже язык показать некому, обидятся ведь, поймут не так. И водитель у вас какой-то странный.

— Коля? — удивился я последней претензии ещё больше, чем жалобе на невозможность продемонстрировать язык. — Странный? Он что-то сделал не так?

— Я уже подумал, что у вас все с юмором, — ухмыльнулся секретарь. — Оказалось, что нет. Когда он положил пакет на стол и сказал мне, что это «совершенно секретно», я спросил у него: «журавли летят на север?». Он посмотрел на меня, как на умалишенного, потом молча развернулся и ушёл. Спасибо хоть мастера души мне не вызвал.

— Вы простите его, он-то с юмором, — ответил я, стараясь говорить так же безэмоционально, как он, хотя сам уже давно хотел заржать аки конь. — Просто на некоторые шутки у него образования не хватает, только школа и всё. Зато он водитель хороший.