Меня снова кольнула зависть к этому миру. Там, откуда я пришёл, такие «места силы», где когда-то в древности сражались величайшие магистры и монстры, едва ли можно было найти. А все современники тряслись над каждой крупицей силы и без надобности ей не разбрасывались.

Как жаль, что мне уже нельзя наполнять источник огня, контуры и так уже дымились и звенели, требуя Агату… кхм… то есть, инициацию наставником.

А ведь хорошая медитация в этом месте, при должном умении, могла бы здорово меня усилить. Я сжал кулаки, снова ругаясь на злодейку судьбу… Наверняка это всё происки Бездны, чтоб её, и она за это заплатит.

— Силы тут хоть объешься, — процедил я сквозь зубы, мысленно облизываясь.

Лука тоже потрогал стену, но ничего не сказал. Бам-бам обнюхивал обломки, а потом зарычал, косясь в сторону покосившейся обугленной двери.

Не доверять звериному чутью причин не было, и я, перехватив покрепче топорище, осторожно дёрнул покосившуюся створку. Ручка, как и ожидалось, оторвалась, а массивная дверь осталась на месте.

— Продрись ты небесная! — проворчал я, и хотел было уже так её выковыривать, как створка сама распахнулась, едва не разлетевшись.

Нас чуть не снесло, я попытался защититься хотя бы воздушным вихрем, но забыл о свойствах тумана. Проскрежетали когти по топорищу, задели шлем на мне… Бам-бам оттеснил Луку в сторону, прикрывая его, и вырвавшееся существо едва само не попало медоежу в зубастую пасть.

Мелькнула искрящаяся шерсть, длинный хвост, щёлкнула молния… Мгновение, и существо, так напоминающее крысу, оказалось в десяти шагах, как раз на конце затухающего разряда. Ещё щелчок, молния протянулась в туман, и размытый силуэт возник уже там. Щелчок — и существо просто сбежало.

Я подошёл к мальчишке, на которого свалилась Креона. В замороженном состоянии она была не мягче камня, и Лука потирал ушибленное плечо, но ни слова не сказал.

Бам-бам проворчал вслед крысе, выплюнув искрящиеся волосинки. Я же долго всматривался в туман, поджав губы. Мне очень не понравилось, что тварь так спокойно пользовалась магией.

Если всё обстоит именно так, что мы — единственные, кому здесь запрещено колдовать, то это будет… кхм… нечестно.

Вздохнув, я заглянул внутрь. Всё было завалено обгоревшими обломками, внутри оставался только небольшой закуток, не больше кладовки, где и пряталось существо.

Торчащие тут и там обломки поскрипывали, грозясь засыпать и эту, последнюю оставшуюся нишу. А что крыса тут делала? Грызла обломки, всё ещё напитанные силой огня?

Затем я сел, присматриваясь. Засыпанный пылью пол обгореть не успел, но именно вниз существо и пыталось прогрызться. Я не привык оставлять за спиной нерешённые загадки, поэтому слегка постучал по доскам и прислушался к звонкому ответу. Внизу пространство, на это намекали и тёмные щели, куда сыпалась пыль.

После краткого осмотра выяснилось, что это довольно большой люк, который, как назло, завалило с двух концов. Обнаружились и петли, прижатые толстенной балкой, и железная ручка-задрайка, придавленная массивным валуном, вывалившимся из стены.

Щели между досками были довольно внушительные, и я подозвал Луку, попросив его посветить своим молотом. Когда я увидел, что внизу, то из головы сразу вылетели все срочные дела.

Времени на то, чтобы построить настоящее подземелье, Тёмному Жрецу явно никто не дал. Поэтому он и обошёлся небольшим подполом, в котором обнаружился сундук, перемотанный толстой верёвкой, полузасыпанный пылью и золой.

Сундук слегка полыхал чернотой, и я отсюда почуял мощную тёмную защиту, которую даже туман не смог развеять. Моё сердце часто-часто забилось… О-о-о, сожри меня, Бе… Небо! Что же такого мог скрывать в своём замке Левон Кровавый?

Качнулась вялая мысль, что вообще-то мне нужно спешить в другое место, но просвещённые варварские мозги твёрдо посоветовали положиться на везение. Я же бросс, и, если я нашёл сундук, значит, это неспроста!

Упираясь в валун, я пытался его сдвинуть. Это мне удалось, но наградой мне было обрушение обломков с другой стороны. Мне удалось выпрыгнуть наружу, и в итоге засыпанным оказался весь люк.

— Да смердящий свет!!!

От зудящего чувства обиды я с чувством пнул открытую створку, окончательно её доламывая. Бам-бам с укором зарычал, глядя на такое неразумное поведение.

Злость и упрямство — это, наверное, главный недостаток бросского племени. Потому что зарычал уже я, снова протискиваясь в проём и хватая первую же балку. Медоёж, видимо, сообразил, что надо помогать, втиснул свою пасть и тоже зацепился за обломок зубами.

Несколько минут ругани, помноженной на помощь массивного Бам-бама, и доски снова были очищены. А потом медоёж, оттеснив меня, приподнялся и всем весом топнул по ним передними лапами.

Такую бессовестную атаку погрызенное перекрытие не выдержало, треснуло и расцвело во все стороны обломанными краями. Правда, руины вокруг жалобно всхлипнули, намекая, что сейчас всё снова посыпется.