Та-а-а-ак, спокойно… Я знал, что меня ждёт серьёзное испытание, но не подозревал, насколько серьёзное! Да его ж мать-Бездну… в Бездну! А может, это её план такой? Чтобы я поразился тупости Жрецов, и со злости взялся сам за дело?

Спокойно…

Я медленно выдохнул и расслабился, аккуратно отвязывая верёвку. Узлы легко распустились, а замка не обнаружилось. Хм-м…

Всё же, к счастью, всех мозгов я ещё не растерял, как бы старательно Левон не заразил округу своим тугодумием, да и моя интуиция робко напомнила о себе. Поэтому я снова закрыл глаза, прислушиваясь.

Я облегчённо вздохнул. Ну, ладно, один балл тебе, Левон. Хоть что-то достойное… Кажется, это грозное заклинание саморазрушения, но только огненное.

— Ну, хотя бы магистр Огня из тебя толковый был, — задумчиво проворчал я, уперев локоть в колено и положив подбородок на кулак.

Значит, попытаюсь открыть… и то, что внутри, сгорит в жарком пламени. Я покосился на лежащую Креону — эх, сильная колдунья холода такое заклинание нейтрализовала бы в два счёта.

— А там ещё что-то… — Лука, закрыв глаза, явно уловил какие-то волнения в эфире, — Я такое помню, это было возле другого замка. Ну, там…

Я прислушался. Молодец, Лука, и вправду ещё одно, уже знакомое заклинание… Кажется, это крохотный «купол тишины»? А зачем?

Сундук качнулся ещё раз, а потом мы услышали свист за спиной.

Хорошо было то, что в ушах у нас торчали затычки, поэтому мы не оглохли. Плохо, что мы слышали этот свист, превращающийся в чарующую мелодию…

Я почувствовал, как мои ноги и руки застыли, словно одеревенели. И Лука, и Бам-бам замерли с вытаращенными глазами. Кое-как со страшным скрипом я повернул голову, чтобы увидеть, как жёлтый туман сгущается…

Соловьиный дракон, а это мог быть только он, разительно отличался от того портрета, что я нашёл в свитке.

Туман вихрился в десяти шагах от нас, и уплотнившиеся клубы казались гривой, из которой торчала огромная голова дракона. Его зубастая пасть и вправду походила на птичий клюв, но огромные зубы росли не внутри, а казались ороговевшими губами. Голову венчал гребень из бурых перьев, сам же соловьиный дракон был покрыт твёрдой чешуёй песочного цвета, из-под которой выбивался мерцающий пух.

Горящие янтарные глаза будто пронзали насквозь, и я чувствовал, что существо видит все мои чакры. Видит мою тройственную душу, и оценивает, насколько это опасно.

Вот туман под гривой всколыхнулся, и оттуда выглянула когтистая лапа, тоже напоминающая птичью. В когтях была зажата крохотная для драконьей лапы тушка, и я узнал ту самую молниеносную крысу, сбежавшую от нас. Видимо, скорость зверушке не помогла…

Дракон стиснул крысу, выжимая остатки жизни, и, выбросив будто надоевшую игрушку, опустил когтистую лапу. Когти тут же вгрызлись в землю, показывая нам свою остроту.

Из полуоткрытой пасти дракона лился тонкий и переливчатый, очень мелодичный свист, парализующий мои мышцы. Я не сводил глаз с янтарных зрачков, и всю свою волю тратил на то, чтобы моё тело хотя бы не двигалось с места… Всё же затычки в ушах помогали.

Краем глаза я видел, что Лука и Бам-бам медленно двинулись к монстру. Да смердящий свет! Мои глаза сразу залило потом, настолько трудно было сопротивляться.

Неожиданно я почувствовал, что где-то рядом Кутень. Моё сердце радостно подпрыгнуло, и это стоило мне нескольких сантиметров, на которые сдвинулась моя рука. Нельзя отвлекаться…

Всё же я тронул разум цербера, но понял, что тот будто не слышит меня. Искушение полностью открыть сознание церберу и выяснить, всё ли с ним в порядке, выжигало меня даже сильнее, чем свист дракона. И в то же время я помнил, как тогда скрутило мой разум…

Главное, что он жив! А Виол?

Сейчас, даже глядя в эти пронизывающие зрачки, я мог сопротивляться хотя бы своей думкой. Ну же, Малуш… Всеволод… как меня там?! Думай, мать твою! Бросская Хморочья задница, думай давай, что делать!

Дракон не приближался, его голова колебалась в клубах туманной гривы, а когти нервно царапали землю, вспахивая её, словно плуги. Мелодия менялась, наращивая темп, словно пытаясь зацепить хоть какие-то нотки в моём сердце. С каждой нотой Лука и медоёж делали ещё шаг, и ещё, двигаясь всё быстрее…

Трудно что-то предпринимать, когда в твоём распоряжении только мозги, да и то варварские. При этом не двинуть даже пальцем… И всё же что-то во всей этой сцене было не так. А что именно не так?