Смердящий свет, а пророчество обо мне возымело даже большее действие, чем я ожидал! Ну наверняка же они все слышали об Ефиме из Солебрега? И о Вайкуле, хоть тот и был мелкой сошкой для прикрытия Тёмного Жречества? Слышали, что их больше нет, и что там замешан бросс…

Получается, Шан Куо, дядя Дайю, когда прослышит, что я в Моредаре, тоже будет убегать так, что только пятки сверкать будут?

— Так что делаем? — нервно спросил у меня Анфим, переглядываясь с Агаром.

— Ждём, — спокойно ответил я, больше поглядывая не на дружину, а на небо над морем.

Они с древесником были опытными бойцами, и прекрасно знали, что шансов против обученной дружины у нас немного. Тем более, за спинами воинов наверняка пряталась парочка магов.

— Ты ждёшь утра? — дюжинник кашлянул, — Бросс, нам солнце будет светить в глаза. Так себе преимущество.

Я пожал плечами.

— Всё равно ждём.

Сзади в унисон зарычали Кутень с Бам-бамом, когда командир отряда вышел вперёд и поднял клинок.

— Бросский воин! — его голос, явно усиленный каким-то артефактом, разнёсся над пустырём.

Я только сейчас заметил, что со стороны моря не было слышно шума прибоя, хотя, когда мы сюда двигались, слышали его. Значит, над крепостью ещё и чары тишины…

— Ты встал на пути великого Левона Кровавого, — продолжал вещать воин, — Это могучий колдун, его сила не измерима твоим скудным разумом…

— А хорошо складывает, — хмыкнул Анфим, — Это Лексий, десятник из нашей сотни. Как приоделся-то… тьфу, предатель!

— … но, помимо невообразимой силы, он имеет необъятную мудрость…

Моя улыбка растягивалась всё шире и шире. Просто теперь стало ясно, что этот Лексий, к нашему огромному счастью, не шибко умный.

— … постигает такие вершины магии, которые тебе, броссу, и не снились…

Потому что Кутень уже успел подняться повыше и обследовать все скалы сбоку от нас, где он так и не нашёл никаких скрытых отрядов. А если б десятник обладал хоть каким-то умом, то он уже давно разложил бы козыри по округе.

А иначе зачем весь этот цирк с проникновенной речью? Неужели просто для того, чтобы я, бросский тугодумный варвар, и вправду проникся?

Кстати, Кутень тоже полюбовался выглядывающим из-за горизонта светилом. Как его тут называют? Око Яриуса? Ну, вот братец нам и поможет.

— … ведь эти доспехи, зачарованные великим господином, могут выдержать зубы Гранитного Медведя! А этот клинок, закалённый, кстати, в твоих горах, и усиленный господином, легко может пробить его шкуру! И это лишь малая доля могущества…

Кутень вернулся, пролаяв мне в ухо:

— Срам-срам-срам.

Я облегчённо выдохнул, понимая, что моя догадка подтвердилась. Нет, это выступление — никакая не уловка, чтобы нас отвлечь.

Десятник, надев зачарованный доспех и вооружившись магическим мечом, просто поверил в себя. Да ещё натеревшись чесноком, да с такой дружиной за спиной…

— Ты чего лыбишься, твою мать? — Анфим уставился на меня. Он уже обвешал пальцы заклинаниями и был готов в любую секунду кинуться в бой.

Я не ответил, от удовольствия прикрыв глаза и слегка покачивая топорищем. Словно дирижёр императорского оркестра, я ловил чарующие ритмы глупости, разлетающейся над пустырём.

— … но сердце могучего господина исполнено не только всемогуществом, но и справедливостью! Поэтому магистр Левон Багровый дарует тебе шанс…

О, да, грязь! Вестник небесной тупости! Говори, вещай, напитывай себя ещё большим идиотизмом, кусок ты хорловой падали.

— … но если же ты не согласишься, — на этих словах десятник Лексий опустил меч и усталым воинским движением снял шлем.

Это оказался черноволосый южанин, только довольно бледный, словно он все дни проводил под этим шлемом. Окинув насмешливым взглядом скалы, за которыми мы прятались, он что-то достал из-за пазухи.

Усиленное Кутенем зрение услужливо показало мне, что это какая-то склянка. А усиленные Всеволодом Десятым мозги заботливо подсказали, что это наверняка яд упыря.

Ну какую ещё силу мог пообещать этим идиотам магистр-вампир, балующийся Магией Крови?

— … то у нас есть способ показать тебе мощь нашего великого господина, — десятник жадным взглядом уставился на бутылёк, — Да-а-а, настоящая сила…

Говорил он уже тихо, явно не догоняя, что его голос всё так и разносится по округе. Магии было плевать, кричит он или шепчет — артефакт усиления голоса продолжал работать.

За спиной десятника зашелестели доспехи. Все воины, как я и думал, тоже достали такие бутыльки… Каждому не терпелось попробовать «настоящую силу».