Пришлось его успокоить:

— Не беспокойся, сейчас мы с тобой самые что ни на есть добряки.

— Точно?

— Точнее не бывает. Так вот, то, что превращает людей в упырей — это смертельный яд…

Пришлось сесть на корточки и, заглянув Луке в глаза, рассказать короткую лекцию о том, что такое ходячие трупы. И что упыри — не единственный их вид. Да и вообще, судя по продажности, души этих людей погибли задолго до того, как стать упырями.

Но больше всего на Луку повлияли слова о том, кто такие Тёмные Жрецы и чем они занимаются.

— Хотят захватить весь мир? — переспросил он.

Я хмыкнул:

— Они думают, что захватывают. А Бездна просто хочет их руками этот мир уничтожить.

Получалось, что у Луки не оставалось выбора. Ведь позволь он убить упырям меня с Агаром, и тогда бы мы не спасли Виола и Креону… Тогда мы позволим Левону обрести великую силу и, возможно, уничтожить и Моредар, и Солебрег… А потом и весь мир.

Так далеко в своих мыслях Лука явно не заходил, и с каждым моим словом его подрагивающие губы успокаивались, и взгляд становился твёрже.

Всё же сомнения остались:

— Но я… А я не стану таким же?

— Нет, — усмехнулся я, — Ведь ты же не собираешься за золотые монеты убивать своих друзей?

— Не-е-ет! — тот замотал головой.

— Поэтому и не станешь.

Агар, который стоял рядом и слушал, поскрёб бороду и только пожал плечами. Насколько я мог судить о людях, он в принципе был со мной согласен, просто не понимал, зачем всё так разжёвывать.

Вторая магическая зона в сравнении с джунглями первой показалась пустынной. Тропа теперь уходила вниз, ныряя между серыми каменными холмами, на которых деревья были редкостью. Над нами распростёрлось звёздное небо, а далеко впереди между вершинами поблёскивала тёмная полоска моря — кажется, теперь наш путь лежал к побережью.

По холмам то и дело пробегала какая-нибудь магическая живность, над нами иногда раздавался вой местной фауны, перебиваемый далёким грозным рёвом. Наличие медоежа отпугивало более матёрых обитателей второй магической зоны, но, слушая далёкий рёв, вздрагивал и Бам-бам.

Иногда казалось, что над холмами летал ещё чей-то дикий хохот. Кстати, именно эти звуки почему-то вызывали у меня самую большую оторопь.

И, кстати, мне в который раз везло…

Вообще, надо будет поинтересоваться, а нет ли в этом мире какого-нибудь бога удачи? Потому что, если такой существует, у него есть чувство юмора, и он явно приглядывает за мной.

Дело в том, что упыри, которых мы… кхм… то есть, которых сжёг Лука, были теми самыми стражниками, которые захватили Анфима. Левон снабдил их магическим ядом, но вот одарить их мозгами был не в силах.

И они превратились в упырей, потому что решили не бежать к имению советника, а расправиться с нами самостоятельно. Выпив яду, ага… Так вот, Анфима с двумя огневиками они привязали к дереву неподалёку, чтобы те не сбежали.

К сожалению, нашли мы только Анфима… То есть, Кутень нашёл, о чём сообщил мне, упав на плечо с криком:

— Там-там-там!

Дюжинник, связанный зачарованными верёвками, лежал на ветке, на самой вершине высохшей ели, растущей на одном из холмов. Рядом с елью нашлись обрывки верёвки, измазанные кровью… Нюх цербера и мозги подсказали мне, что двоих огневиков мы теперь можем и не искать — местная фауна наверняка их уже переваривает.

— Я знал их пять лет, — грустно сказал Агар, подняв кусок верёвки.

Медоёж, встопорщив иглы на загривке, понюхал незаметные мне следы на земле, а потом с рычанием принюхался и к ели. В этом месте на стволе я заметил едва светящиеся зарубины когтей… Ни упырями, ни тёмной магией они совсем не пахли, а это значит, что и вправду послушников сожрала какая-то местная тварь, которая мощью явно могла поспорить с медоежом.

И всё же запах был странный. Не хотел бы я встретиться с его обладателем.

Дюжинника с дерева пришлось снимать мне. Сначала показалось, что он был без сознания под действием какого-то зелья, но едва я порвал ледяные на ощупь верёвки, как Анфим очнулся.

— Мать… ох… перемать! — он попытался сесть, но снова привалился к стволу, едва не упав в обморок.

Тогда маг развёл руки, растопырил пальцы и замер так на некоторое время. Я почуял, как заструились к нему потоки воздушной энергии — даже в темноте было видно, как бледная кожа Анфима обретает более здоровый оттенок.

Верёвки, как оказалось, выкачивали силы — и тем сильнее, чем больше связанный колдует. Когда стражники связали пленников и побежали обратно к воротам, когда Анфим услышал хохот. Скорее всего, это было лихо, а дальше он ничего не помнил.

— Стой-стой-стой, — я поднял руку, — Как ты сказал? Лихо?

— Ага, — тот кивнул, — Страшная хохочущая тварь.

Я снова огляделся. Так вот чей это был хохот.

В моём мире тоже существовало лихо, я слышал о таких существах в древности. Говорят, это были сошедшие с ума чародейки, которых Бездна лишила разума.