Хохот лиха прокатывался в ночи то с одной стороны, то с другой, но оно не спешило нападать. Иногда я видел под звёздами, как силуэт в рваной мантии и с длинными спутанными волосами перелетал с холма на холм, прыгая сразу на сотню метров.

Кутеня я к лиху не отпускал, да он особо и не рвался. Мне было неуютно, и это меня только злило — я любил сам охотиться, но ненавидел быть дичью.

А то, что на нас открыли охоту, я ощущал и безо всяких артефактов.

— Оно нас преследует, — проворчал Анфим.

— Видимо, твои огневики были вкусные, — буркнул я.

— Юмор у тебя… кхм… как у бросса.

— Угу, — я серьёзно кивнул, продолжая оглядывать холмы, — И всё же лихо — это оно или она?

— А какая, твою мать, разница, когда тварь будет тебя жрать? В любом случае, нас тут пока достаточно, чтобы она не напала.

— Это ненадолго, — проворчал я, — Слышите тишину.

И вправду, хохот прекратился. Словно это были обычные предгорья в тихую летнюю ночь. Анфим улыбнулся:

— Ну, видимо, лихо поняло, что обломает зубки, и свалило. Всё-таки, я дюжинник моредарской армии! — его бравада вышла натянутой.

— А дюжинники что, невкусные? — буркнул я, покачав головой.

Даже мне, броссу, было ясно, что нашу бдительность просто усыпляют.

Мы прошли всего ничего, когда тишина вдруг взорвалась рычанием и скрипом камней под чьими-то когтями.

— Сожги меня Яриус! — воскликнул Анфим, цепляя на пальцы заготовленные вихри, — Дымящиеся!

С холмов на нас ринулась целая стая волков. Их шерсть чадила чёрным дымом, изрыгая яркие искры, и вначале нам даже показалось, что это ветер подгоняет к нам огонь по сухой траве.

Волки, спускаясь со склона, собрались в подобие узкого клина — самые передние по мере приближения к тропе сменили грозный рык на поскуливание, но их подгоняли сзади более матёрые собратья. На нас двигалось целая стая, не меньше двух десятков голов, и где-то почти в самом конце поднималась холка огромного вожака.

Странное поведение для волчьей стаи, но я так подозревал, связано оно было с отпугивающими артефактами. Основной удар страха на себя принимали пока более слабые, чтобы через их скулящие тушки на тропу вывалились более крупные и злые сородичи.

Мы стихийно приняли какое-то подобие боевого построения. Бросский варвар с медоежом впереди, Агар в центре, и Анфим с мальчишкой позади. Бам-бам сурово зарычал, оглашая холмы своим рыком, и, кажется, волки даже на миг дрогнули.

Глядя на холку вожака, вздымающуюся в дыму от своих сородичей, я вдруг озарился идеей… Ух, смердящий свет, а ведь это же в первую очередь звери! И наверняка боятся того же, что и обычные звери.

— Ну, Кутень, что-то ты застоялся у меня, — прошептал я, улыбнувшись, — Ослепи их.

— Сам-сам-сам!

Цербер, зависавший сверху тёмным пятном, тут же возник перед нами. Он метнулся вперёд, не обращая внимания на отпугивающие артефакты, и вскочил в боевую стойку прямо перед напирающей стаей.

Увеличившийся в размерах, в холке он наверняка стал выше Луки. И неожиданно я понял, что у Кутеня своё видение, как поступить с волками…

Тот грозно зарычал, и белый свет с его груди стал переливаться по всей шкуре, особенно стараясь на встопорщенном загривке — так цербер, кромешное чёрное пятно с огненными всполохами, стал очень напоминать такого же дымящегося волка. Его белые клыки, которые размером могли уже поспорить с человеческими пальцами, громко клацнули.

Стая резко затормозила. Передние, завизжав, стали упираться лапами, попытались отпрыгнуть вбок и полетели кубарем, об них стали спотыкаться задние… На мгновение вся свора обрела подобие бесформенной волны, которая вдруг изрыгнула вперёд вожака.

Кутень был всё же меньше его размером, но бесстрашно рванул вперёд. Две оскаленные пасти сомкнулись, раздался истеричный рык, и противники кубарем покатились по земле, поднимая пыль.

— Кутень! — мимо метнулся Лука, но я остановил его, чувствуя мысленную связь с цербером. У того взыграли бешеные инстинкты, и сейчас нельзя было вмешиваться.

Да и что может какой-то дымчатый волк против исчадия Тьмы? Поэтому спустя несколько секунд всё было кончено…

Кутень, наступив лапой на поверженного противника, вскинул голову и завыл. От этого воя прильнули к земле дымящиеся сородичи и, умоляюще сложив уши, стали ползком подбираться к церберу. Кажется, стая обрела нового вожака…

А потом цербер, передав мне мысленный привет, рванул по холмам вверх. Вся стая устремилась за ним, и спустя мгновение их дымный след исчез за вершиной.