Когда шум машины затих в сторону Орана, мы медленно подняли головы над обрывом, чтобы осмотреть скалы и песок. Непрерывный стрекот сверчков, или как их здесь называли, разносился по ночи.

Топливный комплекс представлял собой оазис жёлтого света, настолько яркий, что мне пришлось щуриться, пока глаза не привыкли. Он находился чуть меньше чем в двухстах ярдах от меня слева. С моей точки зрения, баки стояли бок о бок, окружённые пробкой. Справа от них выстроился не слишком аккуратный ряд бензовозов.

Периметр территории комплекса охранялся сетчатым забором высотой в три метра, который за годы эксплуатации провис в тех местах, где в него въезжали грузовики.

В дальнем углу комплекса, у ворот, выходящих на дорогу, находилась будка охраны. Она представляла собой всего лишь большой садовый сарай. Охрана была нужна не только для пожарной охраны, но и для предотвращения исчезновения грузовиков и топлива ночью; на складе не было автоматической системы пожаротушения на случай утечки или взрыва. Лотфи рассказал нам, что внутри сидит один человек, и если всё это вспыхнет, ему, вероятно, придётся позвонить.

Для нас это было хорошо, потому что нам не приходилось тратить время на нейтрализацию пожарных машин и сигнализации. Плохо было то, что у нас были полицейские казармы. Полный провал с нашей стороны был всего лишь телефонным звонком и в трёх милях от нас. Если бы нас поймали, это было бы серьёзно. Алжир не славился соблюдением прав человека, никто бы не пришёл нам на помощь, что бы мы ни говорили, а террористов в этом захолустье регулярно забивали до смерти.

Глава 3

Целевой дом находился справа от нас, ближе, чем сам комплекс. Стена, окружавшая его, представляла собой большую квадратную конструкцию с высокими стенами из оштукатуренного кирпича, выкрашенного в цвет, который когда-то был кремовым. Он был построен в мусульманских архитектурных традициях, для обеспечения приватности. Главный вход был обращен к топливным бакам, и мы знали со спутника, что он редко использовался. Я даже не мог видеть его оттуда, где находился, потому что освещение в комплексе было недостаточно сильным. По снимкам, сделанным Лотфи во время CTR, я знал, что он состоял из ряда больших, темных, деревянных двустворчатых дверей, поднимающихся к вершине, украшенных кованым железом. На снимках также были видны современные гаражные ворота со ставнями сбоку, обращенные от нас к дороге. Грунтовая дорога соединяла его с главной улицей.

Внутри высокой защиты находилось длинное, низкое здание. Оно не было таким уж роскошным, но показывало, что торговля топливом и чайными пакетиками приносила Зеральде достаточно денег, чтобы у него была собственная игровая площадка.

Двойные двери из многих комнат выходили в вымощенные плиткой дворики, украшенные растениями и фонтанами, но спутниковые фотографии не смогли разглядеть, где именно находилась комната. Впрочем, это не имело значения. Дом был не таким уж большим и располагался на одном этаже, так что нам не составит труда найти, где Зеральда принимал гостей.

Асфальтированная дорога проходила по дальней стороне этих двух территорий и образовывала основание треугольного полуострова.

Лютфи спустился обратно в мёртвую землю и начал пробираться в темноте слева от себя, чуть ниже края обрыва. Пока мы следовали за ним, по дороге промчались две машины, ритмично сигналя друг другу, прежде чем наконец исчезнуть в темноте. Я читал, что восемьдесят процентов мужчин моложе тридцати лет в этой стране не имеют работы, а инфляция достигает двузначных цифр. Как кто-то может позволить себе быстрые машины, было для меня непостижимо. Я едва мог позволить себе мотоцикл.

Мы поравнялись с танками и выдвинулись на край возвышенности. Хубба-Хубба снял свой берген, вытащил кусачки и кусок красной бархатной ткани для занавески длиной в два фута, пока мы надевали и поправляли чёрно-белые клетчатые шемаги, которые должны были скрыть наши лица, когда мы наткнёмся на хижину. Я не буду принимать непосредственного участия из-за цвета кожи и голубых глаз. Я вступлю в игру только тогда, когда остальные двое найдут Зеральду. Неважно, что он меня увидел.

Когда Хубба-Хубба снова надел свой берген и повязал шемаг на голову, мы снова посмотрели друг на друга, пока Лютфи вытаскивал пистолет и изображал из себя гида, кивая каждому из нас, пока мы его копировали.

Разделение операции на этапы, чтобы люди точно знали, что и когда делать, облегчило мне задачу. Это были хорошие ребята, но я не мог доверить свою жизнь людям, которых не очень хорошо знал и в чьих навыках, помимо специфики этой операции, я не был уверен.

Вслед за Лотфи, а я теперь шёл сзади, мы двинулись к ограде. Бежать или пытаться избежать открытого пространства на протяжении примерно тридцати ярдов было бессмысленно: перед нами была просто ровная местность, и свет с территории ещё не падал на нас напрямую, поскольку дуговые фонари были направлены внутрь, а не наружу. Вскоре мы попадём в этот луч света, а вскоре после этого начнём атаковать хижину, так что, чёрт возьми, это не имело значения. В любом случае, другого способа пересечь открытое пространство не было.