– Удалось отправить семье сигнал SOS? – проигнорировав вопрос, интересуюсь я.

– Нет, но я не теряю надежды, – не моргнув глазом сдержанно отвечает пчелка.

– Думаешь, что сможешь взломать протокол безопасности, разработанный АНБ? – скептически уточняю я. – Попытайся, конечно, но только зря потратишь время. Лучше сосредоточься на привычных интересах. У тебя есть доступ к засекреченным научным данным и всемирной библиотеке, установленные самые современные графические редакторы, а если заглянешь в ящик стола, то найдешь там последнюю модель Nicon [6] . Если тебе нужно что-то еще, только скажи.

– Мне нужно домой, Бут, – устало потирая виски, выдыхает Кая.

– Здесь твой дом, – отрезаю я.

– Это тюрьма, где в любой момент мне могут предложить сыграть роль главной героини фильма «Челюсти». Без права отказа и шанса на второй дубль, – запальчиво бросает она, глядя на меня, как на исчадие ада, явившееся сожрать ее душу. – Что-то совсем не похоже на семейное гостеприимство, о котором ты распинался в самом начале.

– Господин Мин никогда не повторяется, – «утешаю» я. Откинувшись на спинку черного кожаного кресла, пчелка горько усмехается и поднимает ладони вверх в знак капитуляции. – Рано сдаешься, Кая. Игра только началась. Завтра вечером состоится первый раунд, и ты должна быть морально и физически готова выполнить всё, что от тебя требуется.

– А если я откажусь участвовать?

– Ты не умрешь, но последствия могут быть непредсказуемыми и очень болезненными.

– Тебе известны правила?

– Ты их узнаешь за пять минут до начала. Я лично тебя проинструктирую и подскажу, как справиться с поставленной задачей с наименьшими потерями.

– Дай хотя бы намек, – умоляюще взглянув на меня, просит Кая.

– Не могу, – с сожалением качаю головой.

– Господин Мин будет участвовать или только смотреть?

– Он может давать указания во время трансляции, но физически будет находиться в другом месте. Кая, ты же знаешь, что такое стрим?

– Примерное представление имею, – убитым тоном отвечает пчелка, устремив взгляд на сжатые в замок ладони. – Зачем ему понадобилась именно я, Бут? Меня больше пяти лет нет ни в одной социальной сети, а столкнуться в городишке, где я жила последние годы, мы с ним точно не могли, – она наконец начинает задавать правильные вопросы. Думал, умру от скуки, пока дождусь. – Кто он такой? Враг отца? Политический конкурент? Но какой смысл устраивать расправу надо мной, если папа всё равно об этом никогда не узнает?

– Ответы тебе известны, но есть ряд причин, по которым твое сознание их блокирует. Мозг воспринимает как угрозу те или иные события и прячет их от тебя. В психологии этот метод защиты называется вытеснением.

– Ты намекаешь на то, что я знаю этого человека? – Нахмурив серебристые брови, Кая всерьез задумывается над моими словами.

– Я это утверждаю. – Непроизвольно улыбаюсь, с любопытством изучая озадаченную мордашку пчелки. Она настолько растеряна и сбита с толку, что впервые не знает, что сказать. – Причем пришел к этим выводам исходя из твоих слов.

– Подскажи мне, Бут, – в ее голосе снова звучит мольба. На лице отражается хаотичная работа мысли. Удивительно, как легко человек поддается самообману, не желая видеть очевидных вещей. – Если я пойму, кто такой господин Мин, то, возможно, смогу найти к нему подход.

– Тебе не нужно искать к нему подход, Кая, – металлическим тоном отрезаю я. – Ты не в том положении, чтобы рассчитывать на поблажки. Этот человек обладает огромной властью, богат, жесток, опасен и не склонен к таким эмоциям, как жалость и милосердие. Пойдешь ему наперекор – он заставит пройти тебя все круги ада. Будешь покладистой – отделаешься малой кровью и выиграешь время. Заслужишь уважение – проживешь гораздо дольше, чем Сэнди.

– Заслужить уважение? Как, черт возьми?

– Заставь его увидеть в тебе личность. Не влюбить – здесь такие случаи заканчиваются плохо для обоих. Ты должна сделать так, чтобы владелец не захотел тебя утилизировать, – спокойно поясняю я.

– Но какая разница, что я буду делать, если финал известен? – повышая тон, восклицает пчелка.

– Скажи, Кая, у тебя были в детстве любимые игрушки? – я резко меняю тему, пытаясь заставить ее взглянуть на ситуацию с другой стороны.

– Какое это имеет значение? – она злится, окончательно запутавшись.

– Где сейчас твои игрушки?

– Боже, какой-то бред! – Ударив ладонями по столешнице, Кая резко поднимается и, обогнув кресло, встает за его спинкой, еще дальше дистанцируясь от меня.

– Ответь, Кая. Вопрос же не сложный.

– Я не знаю. Некоторые остались в игровой в нашем семейном поместье, другие передали в благотворительные организации, какие-то выбросили. – Зажмурившись, она трет виски, пытаясь унять боль.

– Твоя цель – попасть в первую категорию, – удовлетворенно улыбнувшись, я даю ей стратегически важную установку. – Остаться в игровой как ностальгический объект, напоминающий о былом удовольствии. Поверь, это самый лучший для тебя вариант.