Тогда я не понимала, зачем ему уходить из храма, где он так долго служил и который так нежно любил, но впоследствии я узнала, что, несмотря на всю его преданность храмовой жизни, разум его оказался сильнее веры и он дал обет нищеты, готовый сносить всеобщее презрение.

Однажды вечером после сильного снегопада мы с бабушкой уютно устроились возле котацу в её комнате. Я сматывала в клубки конопляную пряжу: из неё должны были сплести москитную сетку для приданого моей сестры, и бабушка учила меня искусно сучить ворсистую нить.

— Досточтимая бабушка, — воскликнула я, вдруг вспомнив, о чём собиралась ей сообщить, — я забыла вам рассказать, что завтра мы в школе будем играть в снежки. Хана-сан возглавит одну команду, а я другую. Нам предстоит…

Я так увлеклась рассказом, что вновь упустила нить, и она запуталась. Я дёрнула нитку, но сделала только хуже.

— Подожди! — бабушка потянулась помочь мне. — За работой нужно петь песню о том, как конопляную пряжу сматывают в клубки. — И, распутывая нить, запела дрожащим голосом:

— Впредь не забудь! — добавила бабушка и протянула мне распутанную пряжу.

— Я думала об игре в снежки, — виновато призналась я.

— Эцубо, — с упрёком промолвила бабушка, — твоя старшая сестра до свадьбы заготовила достаточно конопляной пряжи для москитных сеток в свой будущий дом. Тебе пошёл одиннадцатый год, тебе надлежит вести себя женственнее.

— Да, досточтимая бабушка, — ответила я, пристыженная правдивостью её слов. — Этой зимой я смотаю много клубков конопляной пряжи. Я сделаю много клубков, чтобы Иси до Нового года сплела две сетки в приданое для сестры.

— Ни к чему так спешить, — серьёзно ответила бабушка, улыбнувшись, однако, моему рвению. — Наш траур не должен повлиять на судьбу твоей сестры. Свадьбу её отложили до более благоприятной поры, когда рисовые колосья склонятся под тяжестью зёрен.

Я заметила, что ныне торговцы заглядывали к нам реже, и скучала по прежде столь частым визитам статного господина Нагаи и его бойкой словоохотливой жены: именно они занимались сватовством моей сестры. Так вот что всё это значило! Нашему жениху, кто бы он ни был, придётся ждать свою невесту до осени. Сестра, впрочем, не унывала. Занятий у нас было множество, и за приготовлениями к Новому году мы вскоре и думать забыли об отсроченной свадьбе.

Первые семь дней первого месяца года — важный праздник в Японии. Мужчины в складчатых брюках-хакама и кимоно с родовым гербом наносят визиты друзьям семьи; гостей встречают хозяйки в нарядных одеждах, потчуют изысканными яствами, приготовленными специально для Нового года; мальчишки с чудесными разрисованными воздушными змеями устраивают в небе настоящие битвы — прикрепляют к бечёвкам лезвия; девочки, подпоясанные новыми кушаками, весело перебрасываются воланчиками из перьев или играют с братьями и друзьями братьев в каруту, карточки со стихами, — единственное время в году, когда девочкам и мальчикам дозволено играть вместе. Даже младенцы участвуют в праздничных забавах, ведь в Новый год у каждого малыша день рождения — не успел начаться их первый год, как уже пошёл второй.

Наша семья в тот год почти не участвовала в празднествах, но скорбь не должна избыточно омрачать новогоднее настроение, и впервые со дня смерти отца из кухни слышался радостный гомон. С жарким запахом варившегося риса и звонким стуком, с каким перемалывали рис для моти, мешались голоса Дзии и Иси — они пели старинную песенку «Мышка в богатом доме», её всегда напевают, когда готовят древнейшую японскую пищу — рисовое тесто моти.

Незадолго до Нового года Иси пришла за мною на кухню. Я сидела на циновке с Таки — она помогала готовить праздничное угощение, — мы выбирали из широкой плоской корзины круглые фасолины. Их называют камнями здоровья: в канун Нового года ими побивают и прогоняют злых духов. Дзия в праздничном наряде рассыплет фасолины по всему дому, а следом Таки, Иси и Тоси, сестра Эцубо и сама Эцубо выметут их и выбросят, и когда фасоль полетит с крыльца в сад и на дорожки, мы несколько раз пропоём тоненькими голосами:

Иси нужно было выполнить кое-какие поручения, и матушка отпустила меня с ней — развеяться. Как запомнился мне тот чудесный солнечный зимний день! Мы переходили через улицы по тропинкам, расчищенным средь сугробов всего-то в метр вышиной: снег в ту зиму выпал поздно, и лишь после Нового года на улицах появились туннели. Кое-где даже виднелся тротуар, совсем как летом, и в торговых лавках было очень светло, оттого что их не загораживали сугробы. По обе стороны от каждого крыльца стояли сосенки-кадомацу, а над дверью тянулась симэнава с зигзагообразными бумажками-сидэ [21] . Лавчонки здесь чаще были маленькие, с открытыми витринами, так что с улицы были видны ряды пологих полок с ярким праздничным ассортиментом. Перед лавками толпился народ, многие пришли из близлежащих деревень: погода выдалась необычная, и в Нагаоке запаслись новогодними товарами в соответствии с простыми вкусами наших крестьян.