Кусок ржавого гаража, можно сказать. Пахнущий изоляцией, пылью и мятным чаем. Место, где впервые почувствовал, как тепло от спаянной дорожки может быть важнее любого поздравления. Где понял, что собранное – значит живое.

Сейчас у меня терминалы, сервера, команда. Керн гоняет отдел логистики, как на учениях. У нас уже три проекта в тендерах. Один – по военной реконструкции интерфейсов на руинах старого испытательного полигона, известного гораздо шире как Зона 51. Второй – экзокостюмы для экстремальной медицины. Привет Лайе, как говорится. Третий – система резервного запуска спутников через комбинацию квантовой цепочки и магической подпитки. Звучит как бред. Концепция тоже не лучше, но фонды на неё выделили такие, а первые подрядчики кроме как их осваивать ничего с проектом сделать не смогли.

А там уже конгресс подключился в Вашингтоне. Так что выбор пал на маленькую такую компанию, с теперь огромным таким бюджетом почти на сто миллиардов кредитов. М-да, чувствую убьют меня под это дело. А может и нет, но точно попытаются. Так что уже как-то неуютно вдруг стало. Потянуло окружить себя старыми проверенными кадрами, так сказать. Но пока думаю.

Вот и сижу у окна, держу в руках отвёртку – старую, родную, с потёртой ручкой – и думаю.

Что же изменилось?

Наверное, только угол зрения. Потому что сам-то всё тот же.

Тот, кто мечтал о Коста-Рике. Тот, кто смотрел на сверхов снизу-вверх. Тот, кто говорил себе: ты просто мастер. А теперь просто стал тем, кто способен спаять будущее, даже если идеи в него вкладывают такие бредовые.

***

Телефон прозвонил. Карен. Одна из моих координаторов – шустрая, с характером, напоминающим перцовый баллончик.

– Костас, вас ждут в переговорке. По поводу проекта на юге. Нужно утвердить план закупок.

– Уже иду.

Положил трубку. Встал. Протёр линзы. Отвёртку оставил на столе – пусть полежит, как памятник. Или якорь. Или такая эрзац-замена чёток.

Прошёл по коридору. Все смотрели. Кто с уважением, кто с завистью. Кто с откровенным страхом. Мол, вот он. Тот самый Треш. Чинит невозможное. Видит сквозь схемы. Перетасовывает законы физики, как колоду карт.

Иногда хочется подойти и сказать: "Я всё ещё боюсь. Всё ещё не уверен. Всё ещё думаю о Коста-Рике."

Но не говорю. Потому что знаю: каждая собранная система – это форма жизни. И её оживляют далеко не боги. Не сверхи. Я.

А значит, всё идёт правильно. Тут идут разговоры о новых космических перехватчиках, а там бюджет нечета моему нынешнему, так что да. Работы непочатый край. Осваивай себе бюджеты и осваивай. Главное, выдать результат.

***

После утверждения бюджета на южный проект, когда последние строки протокола исчезли с дисплея и аудиторы выдохнули, не теряя времени, поднялся из-за стола и направился к Керну.

Он как всегда сидел чуть наискосок, вальяжно и уверенно, будто уже подписал контракт с реальностью и теперь ждал, когда та начнёт отрабатывать. В новом костюме, с левой запонкой, что отсвечивала какой-то корпоративной эмблемой, и стаканом синтетического тоника в руке. Исполнительный директор. Без лишней бюрократии и с изрядным запасом недоверия ко всему, что не поддаётся точному расчёту. И именно потому – мой человек.

Хотя, конечно, на его месте мог оказаться любой. Со временем безусловно обрастём кучей неформальных связей и отношения перейдут на почву личного, но пока… мы новая компания и ещё далеко не притёрлись к друг другу, как старые шестерни.

– Керн, – сказал я негромко, – есть личный момент, требующий твоего вмешательства.

Он поднял на меня взгляд. Один из тех взглядов, которым обычно сопровождают предложения о запуске производства с антигравитацией на биологических платформах.

– Ты о бюджете или о проблемах с кадрами?

– О кадрах, – кивнул согласно. – Одной. Особенной.

– Хм. Конкретизируй.

Немного отклонился назад и не стал оборачиваться. Всё равно она уже была там. Он тоже понял.

– Мику, можешь уже?

Керн уже хотел спросить: "Чего?", но не успел.

И в следующую секунду за моим плечом в полушаге позади меня, из ниоткуда буквально проступила фигура. Не вспышка, не голограмма, не пафосный эффект из старых фильмов, а просто – раз и стоит человек. Девушка. Маленькая, бесшумная, с выражением на лице, как у того, кто умеет убивать пятерых в закрытой комнате, не пролив ни капли крови на пол.

Керн не отшатнулся. Просто резко дёрнул бровью и поставил стакан на край столешницы. Потом выругался по-тихому, но без агрессии:

– Твою мать… Она всё это время была здесь?

Сработало скорее удивление, чем испуг. Хотя глаза чуть прищурились – оперативная оценка ситуации. В мире сверхов – особенно таких, что водятся на моей орбите – это рефлекс.

– Да, – просто ответил. – Всегда где-то рядом. По привычке.

– Это сверх?

– Скажем так… старый проверенный человек. Очень давно со мной. Просто вне легального поля. И вот это мне нужно исправить, – сказал вполне серьёзно, кивая в сторону Мику. Она стояла спокойно, как статуя, только слегка склонила голову. Ни капли эмоций, как всегда, но хорошо знал – она слушает, анализирует и держит план минимум на три шага вперёд.