Вбил нужный шаблон. Подтвердил.

Ответ пришёл через сорок минут. В дверь постучали. Не как курьеры, не как агенты – как бывший морпех, который не любит тратить чужое время.

Мужчине было лет пятьдесят с чем-то. Чёткие движения, взгляд как у хищника. Папка в руках. Ни слова – пока не сел.

– Треш, — сказал он.

– Угу.

– Можете называть меня Керн. Я посмотрел, что у вас тут. Что планируется.

– Уже знаете?

– Уже вызвали. Значит, всё знаю. Кто вы, чего хотите. У меня вопрос только один.

– Какой?

– Это игра? Или вы всерьёз?

Задумчиво посмотрел на него. Потом в окно.

– Всё, что делал до этого, было подготовкой, скажем так. Сейчас – по-настоящему. И мне нужен тот, кто сможет сказать: "мы готовы", – когда всё вокруг говорит "мы не знаем, что делать".

Он кивнул.

– Тогда я – ваш человек.

Мы пожали руки. И впервые это была не рукопожатие "на уровне". Это была договорённость. Начало.

***

В тот вечер опять остался в Остине. В новом временном офисе. Уже с набросками бюджета. Уже с согласованным названием. Уже с Керном, который связался с первым десятком специалистов по аппаратной интеграции и системному тестированию.

Старые мечты обрастали плотью.

Планов было много. Проектов – ещё больше. Но главное – перестал играть. Начал действовать. А это, как оказалось, чувствовалось всем. Даже тем, кто до этого был просто наблюдателем.

Revixa.

Ещё не знал, что мы построим. Но знал точно – больше ни один проект, ни одна система, ни одна мечта, моя, если кто не понял, не останется сломанной.

***

Странная ситуация. Прошёл уже далеко не один день с первой встречи в Остине, а мыслей о том, что творится вокруг, только прибавилось.

Вот к примеру, сижу у окна – не в мастерской, а в модульном офисе, из которого открывается вид на стройплощадку будущего научного комплекса. Там пока только каркас, трактора, бетонные плиты и яркие каски. Но это мой каркас. Моя будущая лаборатория. Моя головная боль.

И думаю. Благо есть о чём и время, которое можно на это потратить.

Всё это время считал себя неудачником. Серьёзно. Обычным человеком в мире сверхов. Человеком, у которого нет дара, нет "озарения", нет притягательного сияния на коже, которое выдаёт одарённого даже сквозь одежду. Мной не восхищались. Меня не боялись. Меня не записывали в списки наблюдения – до поры.

Потому что был… ну, просто мастером. Ремонтировал дроны, технику, старые артефакты, которые выкидывали со словами "не чинится". Зарабатывал достаточно, чтобы платить за жильё, еду и пару безумных проектов. И даже инвестировать в собственное будущее. И мечтал. Тихо так, по-деревенски.

Купить домик в Коста-Рике. На берегу океана. Где волны идут по расписанию, как старый локомотив. Где интернет медленный, но солнце горячее. Где можно копаться в схемах и модулях, не опасаясь, что кто-то выломает дверь и скажет: "Вы – объект государственной важности, соберитесь, пожалуйста, нам надо поговорить."

А потом вдруг стал сверхом. Вернее, сделал себя им… и что?

Сюрприз. Ничего.

И вот уже сколько месяцев живу в этом новом мире. Но мои руки по-прежнему помнят, как восстанавливать невозможное. Где мой мозг всё так же начинает предчувствовать, что сломано, ещё до диагностики. Где мои пальцы сами тянутся к правильному кабелю, правильной точке напряжения, правильной формуле.

Но знаете, в чём ирония? Успех пришёл именно через это. А не потому что стал сверхом. Не потому что могу двигать предметы. Не потому что ощущаю чужую магию. Не потому что теперь вижу больше, чем раньше.

А потому что умею чинить. Потому что умею смотреть туда, где другим скучно. Потому что могу довести до ума то, что тысячи инженеров объявили мёртвым.

Ко мне приходят те, кого раньше боялся. Кто жил на другом уровне. Сверхи. Тяжеловесы. Офицеры элитных подразделений. Корпоративные маги. Политики с сияющими глазами.

– Костас, у меня артефакт. Сломался. Никто не может понять, как он вообще работает. Поможешь?

– Костас, экзоскелет глючит. На грани выброса. Службы отказываются чинить, говорят – утилизировать. Но это прототип. Уникальный. Мы знаем, ты сможешь.

– Костас, нам нужно, чтобы ты взглянул на это... мы думаем, оно живое. Или было.

Слушаю их. Понимающе киваю. А потом чиню. Потому что могу. И потому что знаю: если не я – то никто.

И с каждым таким приходом, с каждой восстановленной системой, с каждым оживлённым устройством, ко мне приходит понимание: не такой уж обычный. Не был им. Никогда не был. Просто мой дар прятался в другом месте. В мозгах. В пальцах. В памяти.

***

Иногда вспоминаю ту самую мастерскую, где всё начиналось. Реконструкцию там, кстати, закончили. Зачем? Да кто его знает. Не люблю незавершённых дел, знаете ли.