Несмотря на все трудности, Альбион пока держался. Как это оказалось возможным? Что его хранило? Что поддерживало его в самый разгар мирового катаклизма?

— Что ты видишь? — тихо спросила Гэвин. Она подошла бесшумно.

— Я вижу чудо, — ответил я. — Смотрю и удивляюсь, что такие вещи все еще существуют.

Она видела, что мы с Тегидом заняты разговором и не хотела нам мешать, но теперь ей не терпелось узнать, о чем это мы так серьезно беседовали.

— Ты голодный? — спросила она и взяла меня за руку. В ее темно-карих глазах светилось любопытство.

— Жаль, что ты не слышала, о чем мы разговаривали.

— Когда король советуется со своим Бардом, лучше им не мешать, — ответила она. Ни следа раздражения я не уловил в ее голосе, понятно было, что как ей не любопытно, но она стояла на страже и никому не позволила бы нам мешать.

— В следующий раз я обязательно позову тебя, Гэвин, — сказал я. — Извини, так уж вышло.

— Ты чем-то обеспокоен, Лью? — Она пригладила мне волосы. — Я пойду, прикажу принести еду в шатер и подожду тебя там.

— Нет. Не хочу оставаться один. Пойдем вместе.

Мы немножко прошлись. Молча. Гэвин шла рядом, и я начал понемногу расслабляться. В шатер мы вернулись, когда в небе уже зажигались первые звезды.

— Полежи, отдохни, а я распоряжусь насчет еды.

Она ушла, и я смотрел ей вслед. Мне нравилось каждое движение ее гибкого тела. Меланхолия отступила. Со мной была моя любовь, а впереди — жизнь, свободная от всяких условностей. Душа Гэвин сияла, как пламя маяка, указывая мне путь. Хотелось взять ее на руки и никогда не отпускать.

Войдя в шатер, я застал там Тегида, Брана и Кинана. По стенам шатра горели свечи. При моем появлении товарищи замолчали.

— Незачем было созывать совет, Тегид, — сказал я.

— Ты обеспокоен, брат, — ответил бард. — Мне не удалось тебя утешить, вот я и привел твоих вождей.

Я поблагодарил их за то, что они проявляют такую заботу обо мне, но вскользь заметил, что с утешением вполне справляется Гэвин.

— Жаль, конечно, что свинья сбежала, ну да ничего, завтра другую найдем, — беззаботно воскликнул Бран.

— Их тут полно, — обнадежил меня Кинан.

Я вздохнул и попытался объяснить еще раз.

— Мне наплевать на свинью. Она меня нисколько не волнует. А вот то, как она исчезла, напротив, очень беспокоит. Вы же видели?

Судя по их недоуменному выражению, ничего они не видели, а если и видели, то не придали значения. Я попробовал еще раз.

— Здесь есть проблема, — сказал я. — Между этим миром и моим существует равновесие, и вот оно нарушено. Я думал, что победа над Мелдрином и Сионом сгладит это нарушение. Неттлс тоже так думал. Но он ошибался, и теперь…

Пустые взгляды друзей заставили меня замолчать. Меня не слышали.

— Если появятся проблемы, мы скоро об этом узнаем, — пожал плечами Бран. — И тогда уж будем думать, что с ними делать. — Он говорил, как воин. А чего еще я ждал от него?

— Мы с честью встретим любого врага, — хвастливо заявил Кинан. — Пусть приходит. Надо еще поискать такого, которого мы не смогли бы победить.

— Все не так просто, Кинан. — Я покачал головой. — Поверьте, мне бы очень хотелось, чтобы все так и было.

Тегид мучался из-за того, что не знал, как мне помочь. И он решил прибегнуть к проверенному средству.

— Пророчество бенфейт во всем подтвердилось. Все, что произошло, и все, что еще только произойдет, уже есть в пророчестве.

— Вот, видишь? — с удовлетворением закивал Кинан. — Не о чем здесь беспокоиться. У нас есть пророчество, которое поможет, если приключится какая-нибудь беда.

— Вы не понимаете, — устало сказал я. Между нами словно зияла пропасть — возможно, такая же широкая и глубокая, как та, что разделяет миры. Возможно, они не могли преодолеть этот разрыв. Если бы профессор Нетлтон был здесь, он бы знал, что это значит… или нет? Он ошибался насчет того, зачем я остался в Альбионе; очевидно, мне еще предстоит совершить здесь кое-какую работу. Но прав он или неправ, а я-то знаю, что главная проблема в том, что сам я все еще здесь. Почему, ну почему все так сложно?

— Если ты считаешь, что мы не понимаем, обратимся к пророчеству, — предложил Бард. Сложив ладони вместе, он коснулся концами пальцев губ и глубоко вздохнул. А потом, закрыв глаза, начал тихо, напряженным голосом декламировать пророчество, данное некогда Гвенллиан, бенфейт из Инис Скай.

Мне не нужна была помощь, я и так помнил слова бенфейт так, будто они выгравированы на моем сердце. Тем не менее, каждый раз, когда я слышал эти суровые, неумолимые слова, произносимые вслух, я чувствовал внутренний трепет. Однако на этот раз к этому ощущению добавилось нечто большее — отчетливое притяжение некоей силы, мне непонятной, несущей меня вперед — возможно, ее звали Судьба? Не знаю. Но мне показалось, что я стою на берегу моря, и на меня надвигается прилив; я чувствовал его непреодолимое приближение. События, подобные волнам, вызревали где-то там за горизонтом и теперь двигались, вовлекая меня в свой ход. Можно сопротивляться, например, плыть против течения, но рано или поздно меня все равно унесет.