— Уведите! — приказал я стражникам и посмотрел, как Ската уходит, высоко подняв голову, с глазами, полными непролитых слез.

Кинан вернулся. Я созвал первый в своей практике суд. В прерогативу короля входило и вынесение приговоров. Ну уж если кому и нужен был приговор, так это Паладиру. И приговор мог быть только один — смерть.

Мой трон установили в западном крыле зала. Надев торк Мелдрона Маура и корону из дубовых листьев Великого Короля, я уселся на трон: Гэвин и Тегид заняли свои места — моя королева стояла рядом со мной, ее рука лежала на моем левом плече, а мой Главный Бард — справа от меня.

Когда все собрались, под звуки каринкса вперед выступил Пандервидд Альбиона. Накинув на голову полу плаща, он поднял посох.

— Люди Динас Дура, — звучно произнес он, — внимайте голосу мудрости! Сегодня король вершит суд. Его слово — закон, и Его закон — справедливость. Услышьте меня: нет иной справедливости, кроме слова короля. — Он трижды стукнул посохом о камень и повернулся ко мне. — Введите пленника! — приказал Тегид.

Толпа расступилась, и шесть воинов вывели Паладира вперед. По нему нельзя было сказать, что плен как-то повлиял на бывшего героя. Он выглядел все таким же надменным, самодовольно улыбался и шел с высокоподнятой головой. В плену он не растерял свою гордость. Он подошел к подножию трона и встал, расставив ноги, с ухмылкой на лице.

Бран не стал терпеть такую наглость. Вожак Воронов пару раз стукнул Паладира по коленям обухом копья и заставил опуститься на колени. Не сказать, что это существенно изменило поведение пленника; он по-прежнему смотрел на меня со странным пренебрежительным выражением. Может быть, так он проявлял свое мужество?

В зале воцарилась гробовая тишина. Все здесь знали, в чем обвиняют Паладира, и многие готовы были потребовать от него уплаты долга крови. Тегид холодно посмотрел на пленника, сжимая посох, как воин копье.

— Это двор Лью Серебряной Длани, Aird Righ из Альбиона, — произнес он властным голосом. — Сегодня тебе воздадут по справедливости, от которой ты так долго ускользал.

Когда Тегид назвал меня Верховным королем, Паладир перевел взгляд с барда на меня. Казалось, он несколько озадачен услышанным, и мне показалось, что в лице его впервые мелькнуло нечто похожее на страх. Или это было что-то другое?

Главный Бард, исполняя роль моего голоса, продолжил серьезно и строго.

— Кто подает жалобу на этого человека?

Несколько женщин — матери задохнувшихся младенцев — крикнули разом, а другие — жены погибших воинов — чуть позже.

— Убийца! — кричали они. — Я, я обвиняю его! Он убил моего ребенка! — Им вторили другие голоса: — Он убил моего мужа!

Тегид послушал возмущенные крики, а затем призвал к тишине.

— Мы услышали ваши обвинения, — сказал он. — Кто еще подаст жалобу на этого человека?

Ската, холодная и острая, как клинок у нее на боку, шагнула вперед.

— Он виновен в убийстве моей дочери Гвенллиан, Бенфейт из Инис Скай, я обвиняю его. За участие в убийстве моей дочери Гован из Инис Скай, я обвиняю его. — Она произносила слова с ледяной ясностью и большим достоинством; мне показалось, что она готовилась произнести свои обвинения множество раз, пока ждала этого дня.

Следующим вышел вперед Бран Бресал, и занял место рядом со Скатой.

— Я обвиняю его в краже Сокровища Альбиона и убийстве людей, охранявших сокровище.

Рядом с ними встал Кинан.

— Я обвиняю его в поджоге каэра, унесшем жизнь моего отца и жизни многих невинных мужчин, женщин и детей.

Он говорил очень резко и его слова вызвали у слушателей очередную вспышку ярости. Тегид терпеливо переждал голоса очень многих людей, стоявших в зале. Затем он снова попросил тишины.

— Мы услышали ваши обвинения. Третий раз и последний: кто еще подаст жалобу на этого человека?

Ему никто не ответил, и тогда встал я. Не знаю, уместно ли на суде говорить королю, но, честное слово, меня это мало беспокоило. Моя жалоба возникла раньше всех тех, которые мы уже услышали.

— Я обвиняю этого человека, — сказал я, ткнув пальцем ему в лицо. — Я знаю, что ты с помощью тех, кого уже нет среди живых, нашел и убил Фантарха, то есть хотел уничтожить Придейн. — По рядам собравшихся прокатился мрачный ропот. — Однако, я не могу доказать твое участие в этом гнусном деле, значит, не могу выдвинуть обвинение. — Подняв серебряную руку, я указал на Паладира. — Но я своими глазами видел, как ты убил Мелдрона Маура, Великого Короля, которому я наследую. Ты притворился, что раскаиваешься, и убил Великого Короля. В твоем предательстве и в убийстве, совершенном тобой, я обвиняю тебя.