Впервые геофизики приехали в Борок в 1955 году (В. А. Троицкая, В. Я. Пипур, М. С. Кружелевская и я). Добирались от железнодорожной станции Шестихино до Борка на водометном катере по реке Сутке. Троицкая занималась выяснением организационных вопросов с администрацией Борка. А мы с В. Пипуром провели измерения земных токов (аппаратура размещалась в подвале Главного здания, сгоревшего в следующем году) для оценки уровня помех, которые оказались приемлемыми. Общее впечатление Троицкой о Борке было тоже благоприятным. Поэтому выбор места для одной из обсерваторий был, наконец, сделан, и этим местом должен был стать Борок.

Весной 1956 г. по заданию В.А. я ходил к Папанину в Отдел морских экспедиций (тогда помещался рядом с Президиумом АН) для выяснения возможности добраться до Борка машиной, которая должна была привезти аппаратуру из Москвы. Грунтовая дорога от Шестихино до Борка в распутицу становилась совершенно ужасной, и в этом была серьезная проблема. Все «прелести» этой дороги Иван Дмитриевич объяснял мне лично с употреблением соответствующих ее качеству самых сильных выражений. Смущался не только я (совсем еще юный, да еще перед самим Папаниным), но и С. М. Кузин, его заместитель (рафинированный интеллигент, в прошлом диссидент и друг О. Мандельштама, имевший право проживать не ближе 100 км от Москвы). А «фифочка» машинистка своим привычным ухом даже не повела, продолжая спокойно печатать.

Летом 1956 г. в Борок прибыло довольно много нашего народа, который поселился на первом этаже жилого двухэтажного дома. Были организованы два отряда — земных токов под моим началом и магнитного во главе с К. Ю. Зыбиным. Пульсации магнитного поля должны были измеряться с помощью петли из большого количества витков кабеля, уложенной на землю (для вертикальной компоненты магнитного поля) или закрепленной на стене здания (для горизонтальной компоненты). Работали на первом этаже лабораторного корпуса. Фоторегистрация земных токов и пульсаций магнитного поля велась соответственно с помощью гальванометра и флюксометра системы Калашникова в двух темных комнатах с фундаментами.

Припоминаю забавный случай. Растягиваем с моим хорошим приятелем Гешей Михайловым провода для измерения земных токов. Проходящие мимо сотрудники Биологической станции интересуются, что это такое мы делаем: «Опутали нас со всех сторон проводами!». Геша на полном серьезе объясняет: «Вот у вас сейчас свет в домах от старенького дизеля и только в вечернее время. А мы хотим вам дать ток прямо из Земли, даровой. Дело за малым: главное найти направление, в котором этот ток самый большой». А я вспоминаю похожий эпизод из чешского фильма «Пекарь императора». Дело там происходит в алхимической лаборатории, куда водит своих гостей император, чтобы демонстрировать им достижения своих алхимиков. Один из них, разбегаясь с кувалдой в руках, бьет ею по наковальне и тут же рассматривает в лупу место удара. На вопрос гостей, что он делает, отвечает: «Добываю золото из простого камня. Главное, как его ударить!».

Наша молодая геофизическая компания сильно взбудоражила тогда мирную и устоявшуюся жизнь Борка. Почти каждый вечер на открытом воздухе мы «крутили» фильмы привезенным с собой киноаппаратом. Ложились поздно, когда относительно «почтенные» жители Борка давно уже спали. В общем, мешали жить биологам. Вскоре дело дошло до «разборки полетов» у Папанина в присутствии парторга и зама по хозяйственной части. Наши главные грехи состояли в следующем:

1) подрыли корни старого дуба при укладке кабеля для измерения земных токов;

2) поздно вечером играли в кегельбан кочанами капусты и пустыми бутылками;

3) бросали самодельные петарды с антресольного этажа нашего дома;

4) в бане я черпал холодную воду из общего бака своей шайкой;

5) бегали ночью к практиканткам биологиням, жившим на антресольном этаже, не давая пройти к заместителю директора по хозяйственной части его любовнице…

Иван Дмитриевич подытожил разборку в своем стиле: «Если хотите гулять с девками, полей кругом достаточно! Троицкую я знаю, она баба хорошая. Поэтому на первый раз прощаю. Но в следующий раз — жопа к жопе и дружба долой!». Вот как помог нам авторитет Троицкой! Следует заметить, что Иван Дмитриевич прекрасно разбирался в людях. Один географ Ю. Ефремов, знавший Папанина по Географическому обществу, говорил мне: «Иван Дмитриевич хотя и числится доктором географических наук, но настоящий-то он доктор по части человеческой психологии» Так что мнение Папанина многого стоило!

Летом 1956 года Троицкая предложила мне принять участие во 2-ой Антарктической Экспедиции с целью постановки в обсерватории Мирный наблюдений КПК магнитного поля по программе МГГ при помощью испытанного мной к тому времени в Борке индукционного магнитометра. В мою программу входили также наблюдения земных токов. Я с радостью согласился (тем более, что моя семейная жизнь складывалась весьма неудачно, и я стремился куда-нибудь уехать из Москвы).

В Мирный я прибыл в начале января 1957 г. на дизель-электроходе «Лена». Из своего пребывания в Антарктиде опишу лишь одну историю, имеющую косвенное отношение к Троицкой.

Одной из первоочередных задач была выгрузка с корабля на берег. Эта выгрузка по необходимости должна была производиться на ледяной барьер (это высотой 15–20 метров ледяной покров материка, обрывающийся с берега в море) рядом с Мирным. Этот барьер постоянно подмывается водой и временами в нем образуются трещины, приводящие к откалыванию от него огромных глыб льда, падающих в море. Так что выгрузка представляла довольно опасную операцию. Наши гляциологи выбрали наиболее крепкий участок барьера, и выгрузка с помощью корабельных «стрел» началась.