Шрифт:
Черчилля неразрывно связали с военизированным аспектом реакции правительства на стачку. Этот образ остался с ним навсегда.
Спустя несколько лет Кингсли Мартин, выдающийся ученый-интеллектуал из левых, пригласил Черчилля на семинар в Лондонскую школу экономики. Позже Мартин вспоминал в своей книге «Фигуры отца»:
«Всеобщая стачка 1926 года была настоящей катастрофой. Не только для лейбористов, но и для Англии в целом. Черчилль и другие “ястребы” в Кабинете министров ждали ее с нетерпением, зная, что благодаря субсидиям для горнодобывающей промышленности они создали общенациональную структуру в [девять] месяцев отсрочки. Черчилль сам сказал мне об этом при нашей первой личной встрече.
Я спросил Уинстона, что он думает о Комиссии Сэмюэля по углю (она занималась вопросами зарплат шахтеров. — С. М.). Уинстон ответил, что эту субсидию предоставили, чтобы правительство могло разгромить профсоюзы, если рабочие за это время не сдадутся, и эти слова подтвердили мое представление об Уинстоне [57] ».
57
Martin K. Father Figures. Penguin, 1969.
При этом Мартин признавал, что Черчилль, приехав в Лондонскую школу экономики, был «восхитительным и остроумным гостем», «всегда готовым свободно пообщаться с молодыми учеными».
«Я тогда считал его самым опасным из всех политиков. Он сочетал в себе гениальность с самыми глупыми и устаревшими взглядами, которые без всякой надежды на отсрочку обрекали нас на войну между классами и нациями. В 1919 году он пытался начать конфликт с Россией, в 1926-м вел успешную войну против собственных рабочих. Экономические катастрофы 1930-х были инспирированы его возвращением к “золотому стандарту” в 1925 году. Он наверняка был сторонником Муссолини и Франко и развязал бы позорную войну в Индии».
По крайней мере, с последней частью Черчилль явно не согласился бы. В своей книге «Надвигающаяся буря» [58] он писал, что, хотя появление Муссолини привнесло новую тему лидерства и управления, он поднял себя до уровня диктатора, а фашизм положил начало нацизму. Что же касается Франко — эти сведения гораздо менее достоверны, — то Черчилль писал по поводу гражданской войны в Испании, что в этой ссоре он сам сохранял нейтралитет.
«Тем более примечательно, — добавляет Мартин, — что в конце 1930-х мне суждено было стать поклонником [Черчилля] и написать ему панегирик как незаменимому лидеру нации в 1940-х».
58
Черчилль У. Вторая мировая война. Том I. Надвигающаяся буря. М.: Principum, 2023.
Человек из Анти, часть I. Джон Рейт, 1926 год
С крахом «золотого стандарта» и завышенным курсом фунта острая и болезненная рецессия сказывалась на британской экономике крайне негативно. Ее волновые эффекты на производственную и топливную отрасли — спады, увольнения и страшное бедствие безработицы — привели к всплеску поддержки рабочими профсоюзного движения. Уинстон Черчилль, который в два предыдущих десятилетия не раз заявлял о своих симпатиях к трудящимся, оказавшимся в кризисе не по своей вине, стал гораздо более жестким. Отчасти можно было даже говорить о своего рода паранойе (как у самого Черчилля, так и у других представителей правительства и служб безопасности), связанной с угрозой проникновения большевиков в рабочую среду.
59
John Charles Walsham Reith, The Reith Diaries / ed. by Charles Stuart. Collins, 1975.
В то время BBC — которая зародилась как служба радиовещания в 1922 году — еще только исследовала границы использования политиками радиоволн в своих партийных целях. Генеральным управляющим (так тогда называлась эта должность) в этой только встающей на славный путь организации был жестокий шотландец-пресвитерианец ростом выше двух метров, бывший солдат по имени Джон Рейт. Весной 1926 года, когда Всеобщая стачка уже началась, правительство предприняло попытку взять вещание BBC под полный контроль. Главным среди ярых сторонников этой идеи был Черчилль. Лейборист лорд Грей из Фаллодона, однако, выступил категорически против, полагая, что это злоупотребление властью. Однажды он уже победил в этом споре, когда Рейт и Черчилль схлестнулись по данному вопросу в первый раз. С того момента Рейт возненавидел Черчилля, и пламя этого чувства с годами будет разгораться все ярче, что наглядно иллюстрируют приведенные далее цитаты из его дневников.
«9 мая 1926 года. Сегодня вечером выступал Грей из Фаллодона, и меня спросили, не подберу ли я его у дома Черчилля, № 11. Раньше я с Уинстоном не встречался. Услышав, что кто-то приехал за лордом Греем, он вышел и пригласил меня выпить кофе, а затем спросил, не связан ли я с BBC. Я подтвердил, что я управляющий директор. “Так вы мистер Рейт?” — почти закричал он. Я вновь ответил положительно. Он заявил, что охотился за мной всю неделю. Я объяснил, что все время на работе, и ему достаточно было просто попросить меня прийти, и ему следует поступать так всегда, когда мы чем-то его возмущаем. Он вел себя тогда действительно очень глупо; жена его поддержала, но лорд Грей одобрил идею сохранения беспристрастности BBC, хотя бы отчасти. Он был неизменно вежлив, но я, конечно, настаивал на своем. Я постарался его убедить, что, если мы будем транслировать только государственную пропаганду, наша работа не будет и вполовину такой эффективной, как сейчас. Потом он вышел к машине вместе с нами. Он слышал, что я был тяжело ранен на войне. Так и есть, но к моим нынешним поступкам это не имеет ни малейшего отношения. Мой ответ его озадачил».
Мастер-класс по искусству. Уолтер Сикерт, 1927 год
Из всех художников, к которым Черчилль обращался за советами по поводу искусства, Уолтер Сикерт может показаться на первый взгляд самым неожиданным. Этот истинный пионер жанра городского реализма — неряшливые гостиные Кэмден-Тауна, забитые публикой мюзик-холлы, обнаженные тела на кроватях в жалких ночлежках — вызывал в более традиционалистских кругах шок. И все же его картины, насыщенные и перенасыщенные чувственностью, мощно передавали богатство человеческой природы. Не будет преувеличением сказать, что Черчилль весьма охотно прислушивался к художественным советам Сикерта, даже если и не всегда следовал им.
60
Lilly M. Sickert: The Painter and His Circle. Elek, 1971.
«Самым выдающимся его учеником был Уинстон Черчилль, — пишет биограф Сикерта Марджори Лилли. — Когда он был канцлером казначейства, Сикерт давал ему уроки у ворот Гайд-парка. Студия находилась наверху, и, хотя Сикерт уверял меня, что в данном случае его учение было столь же радикальным, как обычно, взрывы смеха, которые часто доносились сверху до домочадцев, скорее, указывали на то, что эти двое умудрялись не только служить своей суровой надзирательнице, госпоже живописи, но и весело проводить время».