— За мной! — бросил Дымов и уверенно направился по коридору. Немного дальше к нему присоединился один из мехстрелков, который выскочил вперед, а остальная группа двинулась вслед за своим командиром.

Где-то в кормовом отсеке еле слышно гудел древний изношенный двигатель эсминца. Аварийное освещение постоянно гасло и вновь включалось. В коридорах было грязно, валялось много мусора, в основном окровавленных бинтов и объедков. Кое-где на переборках светились сделанные люминесцентной краской похабные надписи на различных языках мира и фривольные рисунки. Примерно так я себе корабль космических бродяг и представлял. Значит, дисциплины нет, и экипаж «Робинсона», скорее всего, сброд.

— Слева!

Меня окликнул Васильев, и я без долгих раздумий, на одних инстинктах, встал на левое колено и развернулся в сторону потенциальной опасности. Там открылась дверь кубрика, и в коридор высунулся ствол какой-то штурмовой винтовки. Думать было некогда, следовало действовать, и я выстрелил в узкую щель между дверью и переборкой. Короткая очередь вошла точно — в кубрике раздался крик боли, который поддержало еще несколько голосов. Что характерно, парочка из них была не похожа на человеческие.

Васильев подскочил к двери и кинул внутрь помещения гранату, а затем отскочил в сторону. Взрыв! И тишина. Стволом автомата я оттолкнул покосившуюся дверь и заглянул в кубрик. Пять тел в скафах. Два еще шевелятся, и палец потянул на себя спусковой крючок. Тах-тах-тах! Контроль. Один готов. Второй готов. Пули точно в голову. Движемся дальше.

Тем временем в авангарде завязалась ожесточенная перестрелка. Мехстрелок уперся в баррикаду и расстреливал ее из своего тяжелого пулемета. Патронов у него было до хрена и больше, две тысячи в одном коробе, так что любое препятствие сметет, если его раньше не уничтожат или рикошет не вернется. Проход узкий, толком не развернешься, и время терять не хотелось. Поэтому я ударил по плечу ближайшего из абордажиров и кивнул ему на боковой коридор:

— За мной!

Майор и боец присоединились ко мне, и Дымов это конечно же заметил, поскольку его командирская система отслеживала все тактические передвижения в группе. Однако он мне не возразил. По коридору, который я выбрал, можно было обойти заслон, и моя задумка была ему ясна.

Впереди мелькнула тень, здоровяк в странном бронескафе неизвестной мне конструкции, судя по всему, тяжелом. Я открыл огонь, и он не ушел. Бронебойные пули размолотили шлем противника, и пират рухнул. После чего я перешагнул через тело, и над моим плечом возник ствол Васильева. Автомат майора дал длинную очередь, и с подволока, прямо из вентиляционной шахты выпал пират с непомерно большим пистолетом в руках. Я бросил на него взгляд. Человек как человек, только вместо левой руки протез, а на лысой голове четыре крупные шишки розового цвета. Мутант? Хрен его знает. Наверное.

Поворот. Поворот. И еще один. Мы обошли баррикаду и были готовы ударить по пиратам с тыла. Но основная группа уже пробилась сквозь преграду. Мехстрелок, стальной паук с пулеметом на спине, цокая лапками по палубе, бодро промчался в сторону ходовой рубки, а за ним прошли абордажиры.

Снова мы оказались в арьергарде, проскочили несколько боевых постов, которые экипаж эсминца оставил в большой спешке, и опять впереди вспыхнул бой. Грохнуло несколько гранат. Над головой, пройдя под потолком, просвистели осколки, часть из которых, не причинив нам вреда, отскочила от бронескафов, и опять движение.

Взрывы! Стрельба. Крики раненых. Пираты пытались оказать сопротивление. Но действовали они неорганизованно и против абордажиров Дымова поделать ничего не могли. Вскоре был захвачен корабельный пост управления огнем. Потом пришел доклад от группы из двигательного отсека, которая выполнила свою задачу. Ну а затем мы подошли к бронированной двери на ходовой мостик и приготовились ее взорвать. Но как только минер приладил к ней взрывной заряд и Дымов собрался отдать приказ на отход, пираты решили сдаться.

— Не взрывайте! — услышал я из динамика на переборке. — Не надо! Мы готовы прекратить сопротивление, только гарантируйте нам жизнь!

Дымов посмотрел на меня, и я кивнул. После чего он вышел на связь с последними защитниками эсминца, пообещал им целостность шкуры, и дверь открылась.

Бой закончился, и дальше предстояло разбираться с текущими вопросами. Что это за эсминец? Кто его капитан? Почему он атаковал Смита? Отчего Каракурт, которого нигде не видно, не прикрыл приятеля? Где катер-найденыш из глубин космоса? Ну и так далее. И это только начало, потому что эсминец хоть и старый, но ценность представляет немалую, значит, надо бы прибрать его к рукам, раз такое дело. Да и база пиратская, за которую с меня никто не спросит, рядом. Так что работаем, господа офицеры, здесь вам не империя и законов нет, а потому стесняться не стоит. Примерно так когда-то говорил принц Константин Сергеевич своим камрадам. И то же самое я скажу своим.

— Отвечай!

Хуком справа капитан Дымов сбил с ног широкоплечего мордастого брюнета в потертом белом мундире с грязными пятнами на груди и, когда он упал на палубу, врезал ему с ноги под дых. Пират простонал нечто неразборчивое, прокатился по ходовой рубке эсминца и, прикрывая голову руками, сжался в позе эмбриона. Опытный гад, видать, били его не раз, и он прекрасно знал, что надо защищать в первую очередь. Однако и Дымов не новичок. Он усмехнулся и носком тяжелого штурмового ботинка достал командира захваченного нами эсминца по копчику. Тот взвыл от боли, но после этого ломаться уже не стал.