Абдыбая словно приятно толкнуло со стороны земли. Блаженная улыбка расплылась по лицу. Затем он наклонил голову и засмеялся. Входящий с подошвы ног инь — поток тонизирует первые точки у-шу Освежающего иня. Человеку становится весело. По мере поднятия этой энергетической волны до горла и под мышки веселость нарастает до смеха. Внешний мир смягчается. Он отпускает свои проблемы и права внутрь человека.

Абдыбай сел.

— У тебя лучше получается, — сказал он тоном словно свершились привычные дела. — Как ты этим пользуешься?

— Это «Мелодия чувств». Сознание воспринимает последовательность сигналов, идущих из внутреннего Космоса в форме энергетических состояний. Меняющаяся последовательность восприятий строит «Мелодию чувств». Я сыграл на тебе мелодию внешнего воздействия…

— Для меня это мало понятно, хотя слов нет. Великолепно! В завершении я даже готов был всплакнуть.

— Моей участью будет трансформировать все это пока в аналоги, — решил я сделать попытку. — Вот солнечный свет. Без преломления, в формах и цветах он ничто…

— Солнце — это хорошо, а ты говоришь «ничто».

— В Белом Безмолвии слепнут глаза. Итак, солнечный свет изменяет себя в различных содержаниях. Цвет изумрудный, светлозеленый, прозрачный создает чувство радости. Цвет желтый насыщает покоем. Если воздействовать человеку не на зрение, а на меридианы, то можно получить те же самые чувства. Вот почему я чувства называю сигналами. Ими оповещается и подытоживается состояние внутреннего Космоса. Этот итог поступает в сознание. Теперь соприкосновение внутреннего с внешним начнется отсюда к следующему. От одной эмоции к другой, от одного сигнала к другому. Так внешний и внутренний миры щупают и волнуют друг друга…

— Волнуется и чувствует человек, — перебил меня Абдыбай.

Я смолчал на эту реплику. Аксиомы опровергать бесполезно. «Где сознание?» — спросил бы я любого, тычащего в себя пальцем. Но до тех пор, пока сознание не будет соединяться с процессами внутреннего Космоса, а не с их результатом в виде чувств, человек будет воспринимать все, как приходящее только извне.

— Это другая тема, — продолжил я. — А сейчас разберемся в том, что возбудители сигналов разные. Если ты выльешь ведро холодной воды на обратную сторону рук, плечей, лопаток и лица, то также испытаешь чуство радости. Эту группу меридианов я назвал Радостным яном. Меридиан Желудка дает всю полноту предшествующего ян-процесса. Отсюда чувство блаженства. А поскольку речь идет о Ян, то есть внешнем, то Созерцание внешнего величия, блаженство огромной Вселенной заполняет душу… сознание человека. Как видишь, можно управлять сигналами в энергетическом варианте меридианов, а можно зрительным восприятием, или символическим бормотанием…

— О каком бормотании и каких символах ты говоришь? Мне это не известно, — вновь прервал меня Абдыбай.

Я рассмеялся и похлопал его по плечу.

— О тех самых, мой мудрый Чингачгук, которыми мы сейчас с тобой перебрасываемся, шлепая губами. Абдыбай широко раскрыл глаза. Как и все, он уже относился к речевому аппарату как к само-собой разумеющемуся.

— Да, да, мудрейший. Когда звуковые символы выстроятся в некоторую последовательность и говорящий начнет конструировать из них то, что присуще другому органу — анализатору зрения, но не слуху, то вдруг сознание заполняется раскрытием к внешнему. «Духовность» — кричит получивший это качество в сознании. Абдыбай молчал. Он уважал интеллектуальные конструкции, но не получал через них чувство взлета. Интуитивно он чувствовал значимость «Мелодии чувств».

— Зачем же ты тогда говоришь? На том языке у тебя получается впечатляюще. Кого угодно лишишь слов, — сказал он после раздумий.

— Упражняюсь. Предстоит затяжная схватка. Мечем в ней, щитом в ней будет символический аппарат речи. Полем битвы определен интеллект. Это самое яркое место освещенное сознанием людей, — опустил я глаза, а затем добавил. — Надвигаются тучи. Пора спешить.

Абдыбай не поднял голову к небу. Он понял о каких тучах я говорю.

— Получается у тебя не плохо, — сказал он тихо. — В меру моих сил я с тобой. Звуки «Мелодии» у меня уже получаются. Со временем, я думаю, ты включишь меня в талгарскую Шамбалу.

Я удивленно посмотрел на него.

— «Откуда он знает о Шамбале?»

Мест, содержащих в себе комплексные сгустки полей, в горах было не мало. Они различались. Для себя я называл их «живыми полями» или «энергетическими фантомами». Судя по легендам, чувствительные народы Гималаев тоже сталкивались с подобными образованиями и назвал это явление обобщенно — Шамбалой.

Подобные места и носители в виде воды и трав я давно уже использовал как тренажерные средства. Впрочем, каждая точка пространства результирует в себе комплекс. Этот энергоинформационный сгусток может по разному откликнуться на входящий с ним в контакт объект. В различных средах идет преломление праны или чи.

С позиций внешнего, чи вливается разными потоками во внутренний Космос и рассекается там по соответствующим тому связям; своим внутренним.

С позиций внутреннего чи, ищет свое внешнее и вливается в него. А точнее, находит там свое внешнее.

Парадокс заключается в том, что люди рассматривают мир однобоко и только с позиций внешнего. Тогда человек и каждая отдельность кажется частным. Если бы человек воспринимал себя изнутри…

— Ты воспринимаешь мир как нечто огромное, — обратился я к Абдыбаю. — Но на экране твоего сознания даже каждый человек выглядит как часть. Поэтому люди различаются с позиции твоего их восприятия. Они крупицы тебя, так как есть еще солнце, трава, небо, животные. Итак, их много и все они вмещаются в тебя. А с другой стороны, ты считаешь каждого равным себе. Парадокс?