Когда едва слышно скрипит дверь за спиной, и я снова ощущаю чужое присутствие, внутри почти ничего не шевелится. Заставляю себя быть бесчувственной и равнодушной куклой. Надо заранее подготовиться к прощанию. Может, тогда будет не так больно.

Один за другим загораются магические огни. Рой зеленоватых искр вспархивает к потолку. Красиво… мне будет не хватать этой магии. Он так и не успел научить.

На стол передо мной увесисто падает моя тетрадь, открытая на пустой странице.

«Она правда счастлива здесь? Зиала»

Нет, бесчувственной куклой быть не получается. У кукол внутри нет сердца, которое ведёт себя по-предательски глупо — то пропускает удар, то начинает колотиться как бешеное. Снова это имя. Снова она…

А ведь я не упоминала ни разу в разговорах, как зовут имперскую принцессу. Он её знает.

По крайней мере, лицо получается держать. Продолжаю сидеть неподвижно, обнимая колени. Мне сейчас все силы нужны, чтоб не разреветься. Почему так горько…

— Значит, врал? Про возлюбленную? Что нету?

«Не говори ерунды», — раздражённо ложатся буквы на бумагу, царапая кончиком пера.

— Тогда почему спрашиваешь? Что тебе за дело до неё?

«Раз спрашиваю, значит нужно».

— Да! Да, она счастлива. Ты же видел её на празднике. Разве такая девушка, как она, осталась бы в Таарне, если бы не хотела? Он любит её, муж. Счастливая она.

Не получается взять эмоции под контроль. Они меня захлёстывают с головой, прорываются обидой и отчаянной завистью в голосе. А он ничего не замечает. Ему всё равно. Он сейчас думает только о Зиале.

«Значит, её не удерживают насильно?»

— С ума сошёл?.. Постой, так ты за этим явился? Узнать о принцессе?

Мурашки по спине. Пялюсь в тетрадь, не мигая. Жду его ответов. Одновременно и хочу, и не хочу видеть, что права.

«Не пытайся, малышка. Я сказал уже, есть вопросы, на которые я не буду отвечать. Но о ней мне узнать тоже важно. Это было слишком странно, когда Зиала не вернулась из поездки, а потом пришла весть, что она вышла замуж за простолюдина. Естественно, возникают сомнения в добровольности. На неё это совершенно не похоже».

Значит — он знает, что на неё похоже, а что нет…. кольнула непрошенной ревностью мысль.

— Таарн меняет людей, — пожала я плечами.

Он больше ничего не отвечает и не спрашивает. Очередной выдранный исписанный листок летит в огонь беззвучно.

Хотела бы я, чтобы его Таарн тоже изменил. Но мечтать не вредно, как говорится. Я тоже молчу. Не хочу ни о чём разговаривать. Молчание между нами повисает сотнями невысказанных слов. Молчание — будто ещё одно действующее лицо в нашей маленькой драме.

А потом вдруг после долгих-долгих раздумий мой Невидимка открывает чистый лист и снова пишет.

«Я хочу просить тебя о помощи. Если ты сделаешь кое-что, это очень поможет мне добиться цели моего путешествия. И это не причинит никому вреда, обещаю».

Вздрагиваю.

Чтобы потянуть время, расцепляю замёрзшие руки, опускаю колени… ноги засидела, не слушаются. Кое-как опускаю ступни на пол и встаю со стула. Смотрю туда, где по моим расчётам, должно быть лицо Чужака.

— Чего ты хочешь?

«Я должен узнать, что на самом деле случилось шесть лет назад с Архимагом Империи, которого убили в Таарне».

Отшатываюсь. Роняю стул. В тишине он падает с оглушающим грохотом.

Никто из нас не торопится поднимать.

Мне становится страшно до чёртиков. Я медленно пячусь, пока не упираюсь спиной в жёсткое ребро стола. Магические светляки светят глуше, их сияние больше не кажется мне уютным. Теперь оно зловещее. В абсолютной тишине уже не понимаю, где именно сейчас находится Чужак.

Какой бы дурочкой доверчивой я не была, но сложить два и два в состоянии. Маг. Из Империи. Который интересуется судьбой проклятой ведьмы Ашайи, которая тогда, шесть лет назад, едва не убила моего брата и Гордевида. Сейчас мне бы пришлось оплакивать на две могилы больше — если бы они не успели разделаться с сумасшедшей старухой раньше. Почему, ну почему я не подумала о таком варианте раньше?!

Всё это может означать только одно.

Я отклонилась так далеко, что кажется, столкнула спиной вазу с цветами. Глухой стук, мокрое пятно расползается по скатерти и добирается до моих ладоней, терпко пахнет опрокинутыми цветами…