Всё-таки для настоящего первого поцелуя нужны двое, мне кажется.

А то эдак можно было и на рогатом дятле тренироваться, если бы такое считалось.

Потом вспоминаю, как чуть не довёл до обморока, облизываясь, когда усадил меня на стол. А я ведь наблюдательная, так положено — для натуралистов.

И в точности повторяю тот путь языка по его нижней губе. Своим собственным.

Ноль реакции.

Дурею от вкуса его кожи. Хмель ударяет в голову. Сердце бьётся так, что сейчас грудную клетку расшибёт. А он…

— У меня… не получается? — шепчу разочарованно.

Медленное движение ресниц вверх. Смотрит на меня чёрным провалом глаз. Отчего слабеют ноги и кружится голова, и в общем оч-чень хорошо, что подо мной хоть какая-то опора.

— Получается слишком. Вот думаю, как сдержаться и дотащить тебя хотя бы до постели. А не взять пр-р-рямо тут.

Хватает за талию лапами своими так, что ещё чуть-чуть — и переломит надвое. Падает на меня, наваливается всем телом, вжимает в лестницу. Жесткие доски истоптанного, стертого дерева впиваются в спину. Я не замечаю.

Да.

Да-а-а…

Мамочки, да-а-а-а!..

Нужны двое для нормального поцелуя, как я и предполагала.

Так и запишем в тетрадку наблюдений первым пунктом.

Голодный, злющий кот впивается в мои губы так, что на первые несколько минут я как будто ненадолго теряю сознание. Потому что решительно утрачиваю способность что-либо соображать — а когда прихожу в себя, уже обнаруживаю, что обнимаю его за шею обеими руками, выгибаясь, льну всем телом, доверчиво распахиваю губы и позволяю его языку хозяйничать там, как у себя дома.

И сама веду себя самым неподобающим образом. И даже, кажется, чуть-чуть кусаюсь. Я вообще очень старательная ученица, Гордевид говорил.

Млею и обмираю от каждого движения нетерпеливых губ, подставляю свои, сама целую везде, куда получается дотянуться, учитывая что каменной тяжестью навалившаяся на меня туша не даёт и пошевелиться как следует.

Хор-р-р-ро-о-о-оший у меня получился первый поцелуй! Качественный. Пятёрка с плюсом тебе, Ив, за усердие и прилежание.

И правда, усилий одного человека тут недостаточно. А вот когда так жадно и нетерпеливо стараются оба…

Да и отвлекла, мне кажется, неплохо.

Как бы теперь чуть-чуть притормозить процесс? Пока мы оба не забыли, с какой душеспасительной целью его, вообще-то, начинали. А то, судя по некоторым признакам, котика всё больше интересует продолжение.

— Ну… всё, да? Я уже достаточно же отвлекла? — выстанываю, пользуясь моментом, что горячие губы принимаются терзать уже моё горло. Дразнят, проводят по обнажённой коже острые клыки.

— Недостаточно. Совер-р-р-ршенно не достаточно. Хочу ещё, — урчит голодный кот, и это урчание отзывается у меня внутри жаркой щекоткой.

Обе руки запускаю ему в волосы, всем телом содрогаюсь, когда влажным языком проводит протяжно от сгиба моей шеи до самого уха.

Боже мой…

По изначальному плану должна же была я его отвлекать! В какой момент план у нас так поменялся? Кажется, инициатива как-то незаметно полностью ушла в руки отвлекаемому. Вернее, в лапы.

Одна из них начинает мягко поглаживать мне живот.

Можешь поаплодировать себе, дурочка Ив! У тебя отлично получилось перестроить котика на другой лад. Куда-то исчез тот злющий, огрызающийся зверь, который смотрел вокруг с видом, кому бы голову откусить. Сейчас передо мной — а вернее, на мне — большой, урчащий, голодный и настырно требующий ласки кошак.

И каким местом я думала, когда решила перевести все его эмоции и… желания на себя?!

Точно не головой.

Нет, я, конечно, люблю брата, но вряд ли он обрадуется, если узнает, какой ценой младшая сестрёнка выторговала ему надежду на спасение.

«С другой стороны, ты же будешь вроде как не виновата?» — задумчиво шепчет вредный внутренний голос, с удовольствием обдумывая перспективы такого самопожертвования.

В то время, как наглая лапа начинает аккуратно подкрадываться куда-то повыше.

Я напрягаюсь.

Лапа останавливается.

Кошак дышит тяжело несколько долгих минут, после чего с видимым трудом отрывается от вылизывания моей шеи.

Смотрит коротко в лицо — а потом опускается лбом мне на лоб. И мы замираем так.

— И-и-в? — рокочет бархатный баритон, и я плавлюсь окончательно.

— М? — отвечаю вопросом на вопрос, а сама дышу тоже так, как будто час по лесу от него улепётывала.

— Ты же в следующую минуту мне скажешь, что это уже перебор?

— Какой умный котик… — бормочу себе под нос и отвожу взгляд.