— Это цель, к которой мы идем? — предположил он.

Маг недовольно покачал головой.

— Неправильно, Арти. Магия — это не цель и не средство. Магия — это живое естество. Главное доказательство существования нереального мира. Ты, маг, наделенный знанием, можешь открывать для неё границы между мирами.

Ученик молча кивнул, но тут же поднял руку.

— Скажите, учитель... Вы поможете мне сделать посох?

— Если будешь лениться, то посох пригодится тебе не раньше января, — отрезал Вельбер, — сейчас ты должен понять основы. Вникнуть, что к чему. Но если тебе не интересно, мы можем прервать урок...

— Что вы, что вы! — Арти протестующе и испуганно замахал руками, — я готов учиться. Я хочу учиться!

— Хорошо... — маг достал из-под плаща свиток, — тогда продолжим...

Пока волшебник и ученик сидели на поляне, белесое осеннее солнце успело сбросить с себя бледно-розовую утреннюю вуаль. Его лучи проскользнули за спинами сосен, заглянули за каждую из них, и покатились дальше по выцветающему небосклону...

Когда Вельбер закончил урок, в проворно бегущем ручье уже играли красноватые отблески заката. По поляне ползли длинные тени деревьев. Маг сложил свиток и с трудом слез с камня.

— Не устал? — он спрятал манускрипт под плащ.

— Немного, — признался Арти.

— Вот и хорошо, а то ещё не закончил — сказал Вельбер и, поймав испуганный взгляд ученика, расхохотался, — я пошутил, не смотри ты так... Идем.

Вечер задернул Мистрал прохладной дымкой. Молчаливые, мрачные сосны обступили дорогу, нависли синими тенями, и лишь гладкие белые камни слабо светились, отдавая накопленное за день солнечное тепло.

— Вельбер... Ты как-то говорил мне о своем учителе... — начал Арти, — каков он из себя?

Маг лишь усмехнулся.

— Вряд ли я знаю это... — он приложил руку ко лбу, будто бы вспоминая что-то, — сейчас я понял, что никогда не видел даже его лицо... Он всегда сидел в отдалении от нас, он запрещал нам приближаться к нему. У него была широкая шляпа, из-под которой было видно только его подбородок и губы. Он был странный... — лицо Вельбера прояснилось, — но он научил нас очень многому.

— Он был строгим?

— Невыносимым, — волшебник с трудом сдержал улыбку, — он мало говорил с нами. Часто ругал, был скуп на похвалы. Если кто-то не мог ответить на его вопрос, то на следующий день мы все должны были заново сдавать ему неотвеченный урок... В день, когда неотвеченных уроков не осталось, он попросту исчез.

Арти недоуменно пожал плечами.

— У тебя был очень странный учитель, Вельбер, — сказал он.

— Он был лучшим.

— Как его звали? — Спросил ученик.

— Он говорил, что у него нет имени... Иногда я думаю, что он напоминает мне одного человека... — чародей вспомнил о странном посланце, привезшем ему письмо.

— Какого?

— Ты его не знаешь, — быстро ответил маг, — не думаю, — добавил он, — что между ними есть настоящее сходство... Но в чем-то они действительно похожи.

Так, незаметно за разговором, волшебник и его ученик дошли до городских ворот.

— Завтра возьми с собой большую сумку. Я хочу принести тебе кое-какие книги, — Вельбер подал Арти руку и тот с готовностью её пожал, — ты хорошо слушал сегодня. Надеюсь, ты запомнил все, о чем я говорил тебе. До завтра.

— До завтра, учитель.

— Будь здесь к восходу солнца, — Вельбер отпустил руку ученика и растворился в темноте безлюдных улиц.

***

Теперь Вельбер каждый день приходил к городским воротам и Арти неизменно ждал его там.

Поляна стала их излюбленным местом: едва лишь небо озарял розоватый рассвет, маг усаживался на замшелый камень, а ученик, скрестив ноги, садился на землю напротив него.

Время шло. С каждым днем Вельбер говорил всё меньше, а слушал все больше. Арти на память пересказывал ему целые параграфы из магических книг. Иногда волшебник приносил перо и затертый до дыр кусок пергамента, и его ученик, высунув язык от усердия, под диктовку выводил на полупрозрачной коже анаграммы, рисовал символы и эмблемы стихий, писал заговоры и заклятия.

Вельбер оказалася очень строгим и требовательным учителем, но Арти был способен и старателен. Всё чаще его вопросы ставили мага в тупик. Все чаще Вельбер слышал от него о тех вещах, о которых он сам уже давно забыл. В таких случаях маг бросал все свои дела и сам садился за книги, и до утра в окне его комнаты колебалось дрожащее пламя светильника.

А время все текло.

На одно из занятий Вельбер принес маленький котелок и матерчатую сумку, чем-то плотно набитую.

— Для чего это, учитель? — спросил Арти, когда они вышли из города.