Поначалу этот сон показался мне столь же бессмысленным, как и все предыдущие. Но на следующий день, спустившись во внутренний двор замка, я увидел меж камнями мостовой крошечные красные камешки. Потрясенный и напуганный, я велел стражникам обойти весь город. Вскоре они вернулись, и каждый принес мне с десяток крупных красных камней и без счету — камней мелких.

Я не знаю, что мне делать, Вельбер. Я разослал по городу глашатаев, которые объявили, что за каждые сто собранных камней я плачу по одному медяку. Теперь горожане приносят их мешками, бочками, полными кошелями и сумками, но меньше их не становится. Наоборот — только больше. Все больше и больше, с каждым часом.

Я не прошу у тебя совета, хотя твоя поддержка была бы кстати. Я не прошу тебя вернуться в замок — это не изменит ничего. Я прошу тебя только об одном: поспеши, мой друг. Найди остальных. Если мы и остановим то, что началось, то только вместе…"

Вельбер дочитал письмо и вложил его обратно в конверт. С минуту он сидел неподвижно, а затем в ярости швырнул письмо на пол, и сел на кровать, обхватив голову руками.

Охваченный хороводом тревожных мыслей, волшебник вскочил и беспокойно заходил по комнате. Внезапно он замер, как вкопанный.

"Арти! Камни до сих пор у него! Куда ж ты смотрел, Вельбер?!" — хлестнула его внезапная мысль. Чародей бросился в коридор.

Комната ученика была не заперта. Из-за полуоткрытой двери пробивался слабый свет. Стараясь ступать как можно тише, Вельбер подошел и осторожно заглянул в гостиную.

Сердце его сжалось: Арти сидел на полу и, склонившись над ковром, перебирал камни. Слева от него, сваленные в кучу, лежали свитки и навершия для посохов.

Вельбер увидел, как ученик взял один из свитков и, развернув, поднес его к глазам. Что-то тяжело и странно защемило у него в душе. Внезапно он почувствовал жгучее желание ворваться в комнату и отобрать у Арти камни и свитки, пока не случилось что-нибудь страшное.

Усилием воли он подавил свой порыв и продолжил наблюдать.

Дочитав свиток до конца, Арти аккуратно свернул его и... разорвал. После этого он сгреб в охапку оставшиеся посохи и свитки и, сложив их в мешок, бросил в камин. Пламя затрещало, изогнулось, побагровело. Длинные языки пламени лизнули узорчатый кирпич очага, метнулись и тут же опали, превратившись в уютное рыжее пламя.

Вельбер отошел от двери и, стараясь ступать как можно тише, вернулся в свою комнату. Раздевшись, он лёг на кровать, укрылся плотным стеганым одеялом и потушил свечу.

"Послушание и внимание", — подумал он, перед тем, как заснуть, — "а теперь, оказывается, и умение противостоять искушению злом... Арти, ты все ближе к тайнам магии!.."

***

В целом свете для мага нет вещей важнее, чем ясный ум, храброе сердце и помыслы светлые, да добродетели, коих всего пять.

Превыше всего послушание, и это есть первая добродетель. С послушания начинается покорность воле и покорность судьбе, из покорности проистекает выбор пути волшебства, а путь волшебства ведет к ученичеству. Ученичество же — дорога истины и познания бесконечного, и всякий, кто пройдет до конца её, становится чародеем.

Внимание и внимательность — добродетель вторая, сложная и почетная. Ум внимательный быстрее других сокровенных познаний достигает, и через то имеет большую силу и большее знание, и сам только сильнее становится.

Чародей истинно добродетельный исполнен любви к миру, к людям, к своей стезе и к себе самому. Но зло, в людских душах и в тёмных знаниях живущее, он должен всем сердцем ненавидеть, ибо это есть добродетель третья. Добродетель силы и воли. Добродетель, что всегда твердости на тернистом пути знания придает.

Четвертая добродетель — суть сердце мага, огонь, который вечно пылает в нем, и не дает огням других жизней угаснуть. Чародей есть самый сильный и добрый среди равных ему людей. Это человек сердца огромного, которым он близких, родных и всяких нуждающихся закрывает, как щитом, от зла и беды.

Вечная любовь к учению есть пятая и последняя добродетель. Истинный маг всегда учится сам и других учит, и об учении помнит всегда, даже в минуты горя, нужды и лишений...

Роджер Тенебри, «Истина, рожденная в волшебстве»

***

Яркое, золотисто-розовое утро уже смотрело в окна домов, когда Вельбер, зевая, спустился в жарко натопленную гостиную.

В открытые окна несся уличный шум. Арти, сидя за столом, паковал дорожные сумки. Штерн, одетый в широкие штаны из синего бархата и накрахмаленную белую рубашку, подстригал бороду перед напольным зеркалом в бронзовой раме. Его посох — прямой, длинный, с рыжевато-серым камнем лежал неподалеку.