Вот она – человеческая природа – мы все такие. Да, и вы тоже. Поэтому в следующий раз, когда вам захочется кого-то покритиковать, вспомните этих ребят: Элберта Фолла, Аль Капоне, Кроули «Два пистолета». Объект вашей критики «ни в чем не виноват» – такова его позиция, и она совсем не гибкая.

Осознайте, что критика подобна почтовому голубю: она всегда возвращается туда, где ее дом.

Поймите, что тот, кого вы собрались критиковать, станет оправдываться и постарается в ответ обвинить в чем-нибудь вас.

Или просто разведет руками как «Большой Билл» Тафт: «Обстоятельства сложились так, что я ничего не смог бы изменить…»

Субботним утром 15 апреля 1865 года в спальне скудно обставленного домишки портного (он располагался прямо напротив Театра Форда) умирал 16-й президент США Авраам Линкольн. Он лежал по диагонали на слишком короткой для его роста кровати, в керосинке подрагивало желтое пламя. Над изголовьем висела дешевая репродукция «Конной ярмарки» Розы Бонер. Всем присутствовавшим в спальне было ясно, что это финал.

«Честный Эйб» Линкольн скончался в 7:22 утра. Когда это произошло, министр обороны Эдвин Стэнтон сказал: «Здесь лежит величайший правитель из всех, каких только знал мир. Теперь он принадлежит истории».

Ни один живущий не способен заслужить таких слов, если он не умеет обращаться с людьми. Я целое десятилетие подробнейше изучал личность Авраама Линкольна, еще три года потратил на написание его биографии «Неизвестный Линкольн». Особняком я исследовал его способы взаимодействия с людьми. И вот что скажу: в начале своего пути один из величайших президентов США был тем еще критиканом и занозой.

В юности он подходил к осуждению окружающих весьма творчески. Молодой Эйб писал высмеивающие письма и даже целые поэмы – и просто разбрасывал их по улицам Пиджен-Крик Вэлли, штат Индиана, где на тот момент жил. «Уж кто-нибудь да наткнется на них!» – полагаю, так думал тогда Линкольн, в нетерпении потирая ладони. И даже позже, уже открыв адвокатскую практику в Спрингфилде, штат Иллинойс, он не изменил привычкам – на сей раз его едкая критика находила место на страницах газет. Сейчас вы, верно, заметите: «Да уж, вы правы, парень был той еще занозой!»

Однажды Авраам Линкольн все-таки заигрался. Осенью 1842 года он умудрился поднять насмех политика Джеймса Шилдса, вспыльчивого и тщеславного ирландца. Эйб высмеял его в анонимном письме в «Спрингфилд Джорнал», буквально заставив весь город разразиться хохотом. Гнев Шилдса не заставил себя ждать: он выяснил, кто же был автором этого ненавистного письма, мгновенно вскочил в седло и, добравшись до дома Эйба, вызвал того на дуэль. Надо сказать, что сам Линкольн вовсе не был дуэлянтом – скорее, противником подобного способа установления справедливости. Но отказ означал бы, что он не готов бороться за свое доброе имя. Взяв пару уроков фехтования, будущий президент США пришел в назначенный час на песчаный берег реки Миссисипи, готовый биться насмерть. К счастью, дуэль в последний миг остановили секунданты. Как знать, какой была бы американская история, убей тогда Шилдс Линкольна из-за несдержанной критики последнего?

И все же событие потрясло его. Именно оно стало для «Честного Эйба» тем самым поворотным уроком, заставившим его пересмотреть отношение к людям. Он больше не написал ни одного оскорбительного письма, никого не брался высмеивать и критиковать. И начал свой путь к тому, чтобы стать «одним из величайших правителей, каких только знал мир».

В ходе Гражданской войны 1861–1865 гг. президент Линкольн несколько раз менял генералов, возглавлявших Потомакскую армию северян. Маккеллан, Поуп, Бернсайд, Хукер и, наконец, генерал Джордж Мид – все они совершали трагические ошибки на поле боя, заставляя Авраама Линкольна тревожно мерить шагами свой кабинет. Но пока добрая половина населения обрушивала свое недовольство на некомпетентных военачальников, президент молчал. «Не судите, да не судимы будете» – он очень любил эту цитату из Нагорной проповеди Иисуса Христа.

Даже когда его ближайшее окружение, в том числе супруга, дурно отзывалось о южанах, Эйб останавливал их: «Не осуждайте. Окажись мы на их месте, в тех обстоятельствах – поступали бы точно так же».

Ну как, узнаете вы в этом человеке неумолимого критикана с предыдущей страницы?

В первые дни июля 1863 года состоялась знаменитая (и самая кровавая) битва при Геттисберге, повернувшая ход Гражданской войны. Джордж Мид, лишь за неделю до этого назначенный генералом Потомакской армии, в пух и прах разгромил южан под предводительством Эдварда Ли. Сражение было окончено. В ночь на четвертое июля разразилась страшная гроза, и уровень воды в реке Потомак сильно поднялся. Разбитые и отступающие на юг конфедераты оказались в ловушке: перед ними было непреодолимое водное препятствие, а за их спинами стояла армия Союза. Казалось, сам Господь встал на сторону северян, предоставляя им возможность поставить точку в войне и окончательно стереть южан в порошок. Авраам Линкольн был воодушевлен – он хотел того же. И немедленно! Президент отправил генералу Миду телеграмму, а следом и посыльного на резвой лошади с четким приказом без лишних проволочек атаковать остатки армии Ли.

Этого не произошло. Джордж Мид медлил: созвал военный совет, засомневался, стоит ли наступать прямо сейчас. Послал президенту Линкольну несколько ответных телеграмм с оправданиями. Время шло, наступления так и не случилось. Вода в реке успела сойти – и Эдварду Ли удалось сбежать на юг с остатками своей армии. Война продолжилась.

Линкольн был в ярости. Он рвал и метал, крича своему сыну Роберту: «Какого черта это значит?! Они были у нас в кулаке – да любой генерал в два счета бы расправился с ними! Никакие мои приказы так и не сдвинули нашу армию с места! Будь я там – уж я точно бы покончил с Ли!»