Герда Гонсалес — довольно приятная женщина лет тридцати. Как отрекомендовала ее бабуля, именно она обеспечивает все необходимые консультации, а при нужде и защиту для нашей семьи уже много лет. Причем бабуля сделала акцент на том, что имеется именно наша семья, то есть я и бабуля. Все остальные хоть и имеют статус нашей родни, но к нашей семье отношения не имеют. Вот такие юридические заморочки, но с другой стороны оно и верно, ведь узнай тот же отец об этом происшествии и уверен он сделал бы все, чтобы засадить меня на подольше и подальше. Впрочем, сейчас разговор не об этом.

Сеньора Гонзалес, подробно расспросила меня обо всем что произошло. Причем, когда я обратился к ней с английским «Мисис», она поправила меня сказав, что предпочитает обращение Сеньора, так как она испанского происхождения, и ей так привычнее. Причем вопросы она задавала таким образом, что я вспоминал даже такие детали, на которые в свое время просто не обратил внимания. Вся беседа заняла около трех часов, зато после нее я оказался выжатым словно помятый лимон, а сеньора сказала, что больше вопросов не имеет и ей все ясно. О дальнейшем моем поведении, тоже было подробно ею изложено. Мне еще предстояли допросы у следователя, поэтому что и как говорить было повторено несколько раз и даже был проведен небольшой экзамен по этому поводу. — Впрочем, во время допросов я буду обязательно присутствовать, поэтому с любой момент смогу подсказать, прервать или поправить тебя, но все же будет лучше если ты выучишь предложенные мною ответы заранее, чтобы после не было дополнительных проблем.

Так оно и произошло. Следователь допрашивал меня трижды и после этих допросов я получал полное одобрение моего адвоката. То есть я нигде не сказал лишнего и во всем прислушивался к тому, что она мне советовала.

Судебное заседание было назначено на середину декабря. Прошло всего около декады с момента моего задержания. Хотя по словам адвоката и следователя дело не стоило и выеденного яйца, я все же несколько волновался, хотя бы потому что впервые попал в такую переделку, и кто знает, как поведут себя присяжные. Ведь Лили Трумэн в отличие от меня местный житель. Она и родилась здесь и без выезда прожила все девятнадцать лет. Оказалось, что она на целый год старше меня, о чем раньше я и не знал. А суд присяжных порой бывает просто непредсказуемым. Вот решат они что лучше заступиться за местного жителя, чем за пришлого варяга и все. Будь местный хоть десять раз виновен, его оправдают. Но это так, отвлеченные думки, больше взятые из книг и фильмов, чем из реальности, хотя кто знает, ведь и сценарии к фильмам подобного рода тоже пишут исходя из жизненных ситуаций.

Оказывается, помимо присяжных здесь имеется еще и судья. Он и ведет все дело, опрашивает свидетелей, потерпевших, обвиняемого, защиту и именно он выносит приговор после голосования присяжных.

Здесь как раз произошел довольно забавный случай. После представления адвоката, судья с мимолетной улыбкой поинтересовался.

— Мне можно уже выносить оправдательный приговор, сеньора Гонсалес?

— Разумеется, сэр. Ведь вы же знаете, что я не берусь за дела, которые считаю провальными.

Судья в ответ только смущенно кивнул головой.

Суд начался как обычно начинаются все подобные мероприятия. Ввиду того, что слушалось дело об изнасиловании, суд, чтобы не предавать его большой огласке происходил в закрытом режиме. Поэтому кроме истца, ответчика, их родителей и заявленных свидетелей посторонних в зале суда не было.

Вначале допросили потерпевшую, которая в мрачных тонах рассказала о том, что я такой сякой, обманул доверившуюся ему девушку, обманом завлек ее в свой дом, где и изнасиловал, несмотря на ее сопротивление, и мольбы о том, что этого делать не нужно. К этим словам была предоставлена справка о полученных ею повреждениях выданная в женском отделении местной больницы. Из заявленных свидетелей выступала только мать потерпевшей, которая в мрачных тонах рассказала о том, как ее девочка прибежала посреди ночи вся в изодранном платье и рассказала о моем надругательстве над ней. После которого они съездили в местную больницу, где Лили оказали необходимую помощь и выдали справку о нанесенных телесных повреждениях.

Затем суд выслушал мою версию событий подготовленную с помощью моего адвоката. Причем во время моего рассказа о подслушанном разговоре меня несколько раз перебивали Лили и ее мать, криками о том, что ничего подобного не было, несмотря на неоднократные замечания судьи.

После этого дали слово моему адвокату. Адвокат с разрешения судьи задал несколько вопросов потерпевшей. Одним из них был вопрос о комнате, где произошло изнасилование. Лили довольно подробно описала нашу гостевую комнату, отчего я едва сдержал свой смех. На вопрос судьи что меня рассмешило, я ответил, что ни разу за все знакомство не приглашал подругу в свой дом. А эта комната закрыта на ключ, и мы ей не пользуемся с момента покупки квартиры. То есть там есть кое-какая обстановка, но мы туда не заходили довольно давно. А о наличии в ней мебели и то как она там расставлена легко узнать просто, взглянув в окно с улицы. Поэтому меня и насмешило то, что сказала «потерпевшая».

— Это не доказательство! — Вскричала ее мать. — Ты просто навел порядок в той комнате после преступления, а сейчас пытаешься обвинить мою девочку во лжи, придумывая разные отговорки.

Дождавшись окончания высказываний мой, адвокат попросила слова и сказала, что в комнату действительно не заходили больше года и этому есть доказательство. После чего был вызван офицер полиции, который и осматривал мой дом. Он дал показания о том, что комната действительно была закрыта на ключ и ее открыли только по его просьбе, после чего он убедился, что комнату действительно не посещали очень долгое время. Мать подруги вновь начала кричать о том, что там был просто наведен порядок и офицер лжет, пытаясь покрывать преступника, то есть меня. Судья утихомирил женщину сказав, что если услышит из ее уст что-то подобное еще раз, то следующее дело будет уже о клевете на сотрудника полиции. Офицер же сказал, что порядок в комнате, разумеется навести возможно, но вот каким образом тогда обвиняемый покрыл все поверхности в этой комнате годовым слоем пыли, и куда делись следы изнасилования на ней, он просто не представляет.

— И именно нетронутая пыль, лежащая на всех горизонтальных поверхностях в этой комнате, является лучшим доказательством, что комнату не посещали уже очень давно. А через уличное окно действительно можно получить представление об обстановке и ее расположении в комнате.

После того, как к делу были приобщены справки об обследовании дома, адвокат продолжил опрос «потерпевшей». Вопросы больше касались самого изнасилования и какие именно повреждения были мною нанесены. После перечисления всего, и уверения в том, что хотя это и было изнасилованием, но никаких извращений при этом не произошло, адвокат попросил у судьи проведения повторной экспертизы.