Скинув в прихожей растоптанные парусиновые туфли, закрыл за собою дверь и прошел на кухню.

Кухня, как и, впрочем, остальная квартира выдавала полную безалаберность и разгильдяйство своего хозяина. Давно не мытые полы, основательно замусоренные непонятно чем, полчища тараканов, чувствующих себя хозяевами квартиры, гора давно немытой посуды в мойке и вечно текущий кран. Окна до такой степени были грязны, что едва пропускали свет, а полуоборванные занавески с когда-то веселеньким цветочным узором, напоминали скорее половые тряпки, по какому-то недоразумению попавшие на окна. На столе стояла грязная снаружи пятилитровая кастрюля, чуть прикрытая крышкой из которой доносился дивный аромат, давно прокисшего борща. А если бы кому-то взбрело в голову приоткрыть ее и заглянуть во внутрь, он бы увидел розоватого цвета жижу с появляющимися на ней время от времени, пузырьками, и плавающими в ней погибшими тараканами, то скорее всего после этого либо освободил свой желудок, либо потерял сознание, от случайного вздоха.

Тут же на нескольких грязных тарелках которым не нашлось место в мойке пиршествовали истинные хозяева квартиры, которые лишь пошевелив усами, на появление человека, спокойно продолжили свое дело, ничуть не стесняясь вошедшего.

Небрежно бросив на стол свой рюкзачок, и более не обращая на него внимания, Андрюха прошел в другую комнату, где упав на продавленный диван некоторое время расслабившись отдыхал, от тяжкой дороги домой. Наконец решив, что пора бы перекусить, вновь вошел на кухню и перевернув свой рюкзачок над столом высыпал его содержимое при этом уронив одну из стоящих там тарелок на пол. Отпихнув ногой осколки в сторону и выругавшись, он разобрал купленные в магазине продукты, безразлично стряхивая с них вездесущих тараканов, которые попытались оценить их вкус первыми.

В качестве продуктов, принесенных домой, сегодня было пять белых сдобных батонов, две пачки сливочного масла, две двухсотграммовые баночки сметаны, Полулитровая бутылка подсолнечного масла, и полкило сахара песка.

Открыв дверцу холодильника, он сложил все купленное сегодня туда, оставив на столе лишь один батон, банку сметаны и сахар, который пересыпал из пакета в пластмассовую коробку. После чего найдя в груде посуды, находящейся в мойке, ложку, осмотрел ее и вытерев о занавеску, пристроился возле стола и не обращая внимания ни на грязь, ни на запахи, вскрыл банку со сметаной, засыпал туда сахара и умял ее закусывая батоном, который исчез в мгновение ока. После чего поднявшись прошел в зал.

Пожалуй, стоит описать и эту комнату его квартиры, дабы получить полное представление о ее хозяине.

Когда-то весёленькие с розовым оттенком обои местами сохранившие свой почти первоначальный рисунок, если заглянуть за придвинутые к стене сервант и шкаф, сейчас представляли из себя что-то неудобопроизносимое. Мало того, что они были изрядно загаженные тараканами и мухами, так еще и хозяин казалось делал все чтобы они выглядели еще грязнее. С серого, так же оклеенного обоями потолка свисали отошедшие, а местами грубо оборванные бумажные лохмотья. Опутанная паутиной с едва просвечивающими сквозь грязные плафоны лампочками люстра, давала, какой-то призрачно желтоватый свет, а в самих плафонах виднелись трупики мух и тараканов, погибшие от ожогов, в неравной борьбе с электрическими лампочками. Относительно чистым в этой комнате был, пожалуй, сервант, если разумеется не обращать внимание на пыль. За полупрозрачными стеклами, на покрытых толстым слоем пыли стеклянных полках в любовно расставленном порядке стояли фужеры, рюмки, пара хрустальных вазочек и фарфоровый графин, в виде высокого петуха, расписанного синими узорами под гжель. Кроме перечисленного имелось еще несколько фарфоровых фигурок изображающих кубанского казака с девушкой и семейство зайчат. В любовно расставленной посуде чувствовалась заботливая женская рука, но сразу же было заметно, что забота эта, была проявлена очень давно, а теперешнему хозяину, содержимое серванта было просто не нужно.

У одной из стен стоял зеленый продавленный диван, со скомканным покрывалом и подушкой в серовато-розовой наволочке. Напротив, на тонких ножках небольшой, выпуска, наверное, шестидесятых годов, телевизор, с поломанным переключателем каналов и пассатижами, лежащими на нем, очевидно заменяющими сломанную деталь. Грузно упав на диван, Андрюха потянулся к шнуру от телевизора, лежащему на краю дивана возле розетки, намереваясь включить его, замер на мгновение, после вздохнул и кряхтя поднявшись со своего места пошаркал в ванную. Послышался какой-то шорох, матерок, журчание текущей жидкости и вот в дверях вновь появился хозяин квартиры.

Из одежды на нем, оставались лишь безразмерные сатиновые, когда-то белые трусы с желтыми пятнами. Вновь усевшись на диван, он закурил, отодвинул в сторону мятую пачку дешёвых сигарет и наконец воткнул штепсель в розетку, откинувшись на спинку дивана и ожидая пока тот подаст признаки жизни.

Ждать пришлось довольно долго, Андрюха за это время успел выкурить сигарету и даже прикурить следующую. Наконец телевизор решил, что пора прекращать капризничать, тем более что его хозяин попытался подняться с места, чтобы постучать по корпусу телеприемника, что иногда очень помогало.

Вроде бы появилось какое-то изображение, затем по экрану пошли волны, многочисленные полосы, послышался какой-то треск, щелчок и изображение пропало. Андрюха еще пару минут пялился в так нежданно погасший телевизор, наконец решив, что это ему не поможет кое-как поднялся с дивана и пошел на кухню. Смеркалось. В комнате уже был небольшой полумрак и потому Андрюха щелкнул выключателем, чтобы зажечь свет. Увы, это ни к чему не привело. Зато очень обрадовало хозяина, потому как появилась надежда, что с телевизором все в порядке, а то, что он не работает, так это просто сгорели пробки.

Открыв сервант, он пошарив на полке нашел там самодельную отвертку, сделанную из какого-то прутка металла с загнутой овальным кольцом ручкой, с кончиком отбитым молотком и после обработанным на точиле, и кусок тонкой медной проволоки из которой обычно делал «жучки». Предвидя что в коридоре уже достаточно темно прихватил оттуда же квадратный фонарик с привязанной к нему веревкой, который подвесил себе на шею и вскарабкавшись на табурет возле счетчика начал выкручивать пробку. Выкрутив ее, он вставил в предохранитель кусок проволоки и уже собрался было закрутить пробку на место, как вдруг табурет, на котором он стоял неожиданно покачнулся, и Андрюха чтобы не упасть с него попытался опереться о стену. Вот только не учел, что в левой руке, которую он приложил, как думал к стене, оказалась отвертка, а на стене открытый короб с вывернутой пробкой. Отвертка скользнула на открытые контакты, и Андрюху шибануло током. От неожиданности он выронил пробку из правой руки и сам не желая того схватился за водопроводную трубу, проходящую неподалеку. Труба оказалась, достаточно сырой и давным-давно не крашеной, от чего удар током повторился еще и еще раз, пока Андрюха не потерял сознание и не упал с табурета под собственным весом разорвав контакт с трубой…