— Ясно. А инфоузлом сможешь заняться? — спросил его капитан.

— Только в пределах своей компетенции, — развёл ненадолго руки в стороны Петрович.

Они прибыли на место. Их, разумеется, никто не ждал. Потому как никого не осталось. После остановки Петрович пошёл разбираться с узлом связи. А остальные пошли искать остатки топлива. В итоге, спустя где-то час, удалось набрать топлива примерно на два бака. А вот со связью — проблема.

— Аккумулятор сел, — сообщил Петрович. — От машины не зарядим: он двигатель заглушит — больно ёмкий, зараза.

— Понятно, — спокойно воспринял эту новость капитан. — Остаёмся на ночь здесь.

Ночь для СБшников прошла спокойно. Они нашли дом, в котором была печка. Они разожгли костёр, после чего в доме стало немного уютнее. И внезапно обнаружилась одна страшная вещь: все пищевые припасы кончились. И вопрос: куда дальше — в город или за беглецами, встал острее. Экипаж был бы не против вернуться в Город. Но капитан, пользуясь своим положением командира, принял решение ехать за Мягковым дальше.

— Но, при этом не попадаться на глаза ФСБшнику, — сказал он.

При этом он умолчал о том, что у него есть «Козырь в рукаве». Но это не решило бы ровным счётом ничего. Бунт начинал назревать…

Дальнейший переезд сделали тем же способом, что и эвакуировали. Через день мы переехали на другое место. Также и на второй. Эх, как жаль, что машин мало… Но уже на третий день, после первой ходки, моё чутьё завопило об опасности. Надо бы рассказать об этом Михалычу, который оставался в лагере до переезда. Как раз еду в ту сторону.

Михалыча я нашёл в его шалаше. Он как раз в этот момент завтракал.

— Приятного аппетита, Михалыч, — говорю ему со входа, вскидывая правую руку в приветственном жесте.

— Спасибо, Антон. По делу или так? — не отрываясь от тарелки, спрашивает он.

— Если бы не по делу, то и не заходил бы, пожалуй, — говорю ему.

— Хорошо. Что случилось? — спрашивает он, зачерпывая очередную ложку каши.

— Я там чувствую опасность. Смертельную, — вываливаю на него всю информацию.

Он отложил ложку, протёр салфеткой губы.

— Опасность, говоришь? Ты ведь тоже сенс? — задумался он, потирая правой рукой подбородок.

Точно! Хлопаю себя по лбу.

— Михалыч, давайте с нами в лагерь, который уже впереди! Без Катиной помощи не обойтись, — машу ему рукой типа «За мной», и вышел из шалаша.

Немного подумав, он назначает вместо себя заместителя. А затем молча прыгает на заднее сиденье крузера. Мы поехали. Михалыч был в курсе, что у нас какая-то сенс-компания. И наше чутьё не раз спасало наш огромный табор.

— А так не видишь, из-за чего опасность? — спрашивает он, спустя пять минут езды.

— К сожалению, — не отрываясь от созерцания дороги, говорю в салон, — нет. Катюша сказала, что моя способность в зачаточном состоянии.

Колян еле удержался от смеха. Однако сумел быстро восстановить серьёзную мину на лице. Дальше мы ехали в тишине. Где-то минут через двадцать были на месте. Катя почему-то сама подошла к машине.

— О, Катюш, — обращаюсь к ней, вылезая из машины, — нужна твоя помощь.

— Я так и поняла, давайте руку, — говорит она, вытягивая свою руку.

Я закрываю глаза и даю ей руку. Она взяла её в свою… Сначала темнота но… Гарь! Кислая пороховая гарь! Дым, грохот. О, пошло прояснение! Картинка стала чётче. Так — солдаты НАТО. Натовцы? В Сибири? Откуда? Неважно, их много. Они вооружены. Но они гибнут. Гибнут от наших рук. Но и среди нас — потери.

— Вижу битву, — произношу я, не открывая глаза. — Натовцы. Вооружены, при этом конкретно.

Затем открываю глаза, и Катя меня отпустила:

— Где-то здесь, неподалёку, их база, — говорю Михалычу, глядя на него.

— Конкретнее, — просит Михалыч.

— Не могу, — развожу руками. — Может, Колян, подсобишь?

— Пф! Как? — не удерживается он.

— Там люди вооружённые, — начинаю рассказывать, что видел. — Значит, есть патроны. И низкая радиация.

— А, вон ты про что? — ворчит он, закрывая глаза. — Так, ага! Вижу. Ох, ничего себе хабар!

Он открывает глаза. В них вижу тот самый блеск мародёра, почуявшего большую добычу. А на лице появилась хищная улыбка.