— Ещё раз направо! — кричит Женя.

Благо мы успели притормозить, поэтому такой финт мы больше не повторили. Однако теперь нас ожидало разочарование: на дороге был снег. Не, мы ехали. Но не так быстро, как хотелось бы. Благо крузеру хватало проходимости тащиться под тридцатку. Морлоки нас догоняли, и Колян приготовился по ним открыть огонь. Михалыч начал приходить в себя. Его желание помочь огнём было жёстко остановлено — снаружи был нехилый такой фон. И активная противорадиационная защита не дала бы открыть окно.

— Тоха, постарайся раскочегарить этого троглодита! Их слишком много! — Колян нервничает.

— И так тапка в пол! Мы и так уже почти на пределе возможностей! — я тоже нервничаю.

Внезапно грохнул выстрел. Одиночный! И один преследователь тут же упал. За ним ещё, а позже мы услышали колокольный звон. И наши преследователи отстали! Более того — их корёжило! Колокольный звон им не нравится?

— Это ещё что за? — произнёс за всех я.

— Подождите! Ещё не одна заблудшая душа?

К нам навстречу шёл бородатый мужик с дробовиком в руках. АПРЗ отключилась ввиду низкого фона снаружи.

— Ты кто? — спрашивает его Колян.

— Я брат Григорий, последний из монахов Богоявленского монастыря, — отвечает он.

— А почему с ружьём, а не с крестом и кадилом? — решает вставить свои пять копеек Женя.

— Потому что эту нечисть надо выжигать. И выжигать жёстко, — сжав кулак, говорит Григорий.

— А как же подставь щёку? — не унимается Женя.

«Вот чего тебя понесло на богословские темы рассуждать? Особенно когда ты ничего не понимаешь?» — хотелось крикнуть мне на Женю, однако брат Григорий его осадил:

— А ты внимательно читай! За имя Господне страдать! А во всём остальном — око за око.

— Женя, ядрёны пассатижи! — не удержался я. — Вот тебя чего попёрло в такие дебри? — поворачиваюсь к Григорию: — Поехали с нами.

— В Челябинске живые не ходят! — говорит он мне. — Я умер для этого мира. Поэтому — уезжайте! А я займусь своей паствой!

И пошёл. Мы же поехали дальше. Хм, живые здесь не ходят…

— Рэвенхольм… — произношу в задумчивости.

— Чего? — откликнулся Женя.

— Тоха, ты чего? — окликнул Колян.

— В «Хэлф-Лайф два» есть глава «В Рэвенхольм не ходят». И там тоже был пастор Григорий. С помповиком, — поясняю им.

— И что? — у Коляна и Жени получилось одновременно сказать.

— А вдруг наш союз Глав, на деле, Советники Альянса, — не, ну а что?

— Ничего себе, куда тебя понесло! — ответил Женя.

— Не, Тоха, тебе, похоже, от этой дури надо было раньше отходить, — выдаёт умозаключение Колян.

— Да ну вас! — махнул на них рукой.

Мы выехали на объездную. Отбойники и разделители отсутствовали в силу различных причин. Потому дорога была относительно чиста. И мы разогнались.

Ехали, правда, недолго. Вскорости мы увидели группу людей. Но при приближении обнаружили, что это — морлоки. Я нажал педаль газа в пол — нам их перекрытие не будет помехой. Как вдруг — машина начала тормозить. Не понял? Понизил передачу — замедление шло уже не так активно. Так, постепенно, была включена первая передача. Однако машина встала, а колёса начали скрести по асфальту. Резкое включение заднего хода тоже не дало эффекта. Приехали.

Из толпы вышла… У меня на время отключился мозг! Эту красоту сложно описать, но попробую. Рост под метр шестьдесят, точёная фигура, белокурые волосы ниже пояса, льются как рекой. В синих джинсах в обтяжку, полушубок песцовый. Её глубокое декольте никого в машине не оставило равнодушным. Она шла модельным шагом, её пышная грудь соблазнительно колыхалась. Лицо: тонкие алые губы, ровный, небольшой, аккуратный носик, и большие голубые глаза. Вот только что-то с ними было не так. Повёлся ли я? Лет пятнадцать-двадцать назад — да. Теперь уже нет. Она направлялась точно ко мне. Ну что же, ответим.

— Здравствуй, красавица. Что хочешь? — вылезаю из машины.

— И тебе не хворать, добрый молодец. А чего это вы покидаете наш гостеприимный город? — спрашивает меня.

Её голос был поистине завораживающим. Ну прям сирена.

— Да вот — погостили и хватит. Нас зовёт дальняя дорога, — говорю ей.

— А зачем увозите то, что не ваше? — в её глазах промелькнула нездоровая вспышка.

— А что не наше? — не нравится мне это.

— Как будто не знаешь. И да — попроси своего друга оставить в покое пушку на крыше. Пока не сломала, — ультимативно заявляет она.