Прежде чем Гунт успел что-то ответить, вперед вышел Солрс и кивнул:

— Уговор!

Глава 16. Поединок

— Сьюмар! — громко позвал староста кого-то из толпы. — Где этот склизов бездельник? Снова прячется у кого-то под юбкой или опять где-нибудь застрял на кухне?

— Тута я! — послышался откуда-то позади толпы густой бас.

Передние ряды раздвинулись, и на площадь валкой походкой вышел здоровенный мужик совершенно не бойцовского вида.

Круглое безбородое лицо с толстыми губами и щёлками заплывших жиром глаз. Массивный лоб пересекала глубокая продольная линия, поднимавшая брови домиком, что придавало его лицу какое-то несерьезное, почти детское выражение. Грузное тело. Вислый живот начинался почти от самого двойного подбородка и заканчивался чуть ниже пояса свисающим фартуком. Округлые плечи не добавляли ему мужественности, и только мощные руки и ноги выдавали в нём человека знакомого с физическим трудом не понаслышке.

Одет он был в тряпичную рубаху с закатанными рукавами, подпоясанную простой веревкой, и короткие штаны чуть ниже колен. Босоногий.

Марк с легкой улыбкой посмотрел на Солрса и, к своему удивлению, заметил, что тот как никогда серьезен и максимально сосредоточен. Что-то он увидел в этом жирном борове такое, что другим недоступно.

— Как драться? — обреченно вздохнул толстяк. — До смерти или как…

— Или как, — усмехнулся староста. — Чем хочешь драться?

Сьюмар пожал округлыми плечами и скривил толстые губы.

— Да мне как-то… — он мотнул головой в сторону Солрса, — пусть вот он выбирает.

— Копье! — тут же сообщил здоровяк и начал активно разоружаться и стаскивать с себя доспех.

Оставшись в одних кожаных штанах и рубахе, он закатал рукава и покрепче затянул тесемки чехла на наконечнике копья.

— Ого! — воскликнул староста, — Одежка из-за Хребта! Хороша… Эту забираю себе! На правах старшего.

— Угу, — буркнул толстяк.

И в его пухлую ладонь вложили простую двухметровую палку из крепкого черного дерева с небольшим железным крюком на конце.

— Пойдет вместо копья? — лениво спросил он и неожиданно крутанул шест так, что вокруг загудел воздух.

— Пойдет, — согласился Солрс.

Он выставил перед собою копье и стал медленно приближаться к противнику.

Толстяк стоял неподвижно, уперев крюк в землю и зажав в кулаке верхний край шеста. Слегка расставив ноги, он чуть наклонил голову вбок и внимательно следил за действиями надвигающегося противника.

Теперь его лицо не выглядело детским и беззаботным. Он как-то весь подобрался и уже не был похож на обрюзгшего жирдяя с отвисшим пузом.

Солрс приблизился на дистанцию атаки и, не останавливаясь, нанес разящий тычок в лицо противнику.

Сьюмар неуловимо быстро отбил выпад здоровяка шестом, даже не отрывая тот от земли. Затем последовала стремительная смена позиции и резкий пинок по нижнему краю этого подобия копья. Удар был такой силы, что конец палки вылетел в противника, словно из осадной катапульты.

Теперь уже чудеса ловкости пришлось демонстрировать Солрсу, уклоняясь от просвистевшего в сантиметре от его подбородка крюка. Но Сьюмар на этом не остановился и, перехватив палку обеими руками, обрушил ее сверху на голову здоровяка, вложив в этот удар не только свою непомерную силу, но и весь немалый вес.

Ожидавший чего-то подобного Солрс сумел в последний момент подставить под углом свое копье, и шест противника, проскользив по древку, уткнулся в землю, подняв фонтан земли и пыли.

Сьюмар не растерялся, и под одобрительные выкрики толпы живо разорвал дистанцию, выставив перед собою конец палки с крюком на конце.

Бойцы снова замерли друг напротив друга.

Разведка боем завершена, теперь настало время настоящего поединка.

В этот раз оба атаковали почти одновременно.

Копье и шест рассекали воздух с невероятной быстротой, противники уворачивались от ударов и тычков, уходили с линии атаки, блокировали выпады, одновременно пытаясь нанести друг другу решающий удар, но тщетно…

В какой-то момент Солрс и Сьюмар снова отскочили друг от друга и закружили вокруг колодца, переводя дух и лихорадочно соображая, как вести этот бой дальше.

Воистину два великих мастера сошлись в этом поединке.

Толпа одобрительно гудела, подбадривая равных по силе бойцов. Кажется, среди селян у здоровяка тоже появились свои почитатели.