Меня и стену за моей спиной разделял всего один взмах ресниц. Вот я смотрю на Драгонова. Вот моргаю – и оказываюсь прижатой к бетону. Кто бы мог подумать, что мышцы у министра вовсе не бутафорские и он обладает недюжинной силой.

Ощущая, как в воздухе мотыляются мои ноги в кедах, безуспешно скребусь короткими ногтями по запястью мужчины. Он сдавливает своими длинными пальцами мою хрупкую шею. Ещё чуть-чуть – и я потеряю сознание от асфиксии.

– Отпусти, – хриплю, смотря на него полными слёз глазами.

– Отпустите, Александр Владимирович. Пожалуйста, – учит меня манерам министр.

Я бы и рада произнести эту речь, да физически не могу. Драгонов всё же министр здравоохранения и, вероятно, понял, что моему здоровью вот-вот хана.

Отпустил. Я сползла на пол, хватаясь за шею и растирая её. Подняла на него ошалелые глаза.

– Ты псих, ты чуть меня не убил, – заявляю, смотря прямо на него. Министр, поправив брюки, опустился рядом на корточки.

– Вы, Александр Владимирович, псих, вы меня чуть не убили, – уже куда спокойнее произносит министр. Изучая меня с интересом патологоанатома.

– Да пошёл ты, – вытираю слёзы со щёк.

Драгонов приподнимает мой подбородок сухими пальцами.

– Цветочек, ты ведь помнишь, почему ты здесь? – Голос министра вкрадчивый, спокойный, я ощущаю его мятное дыхание на своей щеке. А ещё то, как он близко ко мне находится. И моё тело каким-то совершенно неестественным образом отзывается на него. Как магнит на железо.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не качнуться в его сторону. Не положить руки на его плечи. Не обнять за шею.

Эти мысли выводят меня из оцепенения.

Я отшатываюсь от него. Неловко поднимаюсь на ноги. Неподалёку раздаются шаги.

– Не забыла. Но это не значит, что ты должен вести себя как животное, – ершусь, с интересом ожидая, как он отреагирует на очередное «ты» в свой адрес.

– Будешь мне перечить, мать больше не увидишь. – Видимо устав со мной пререкаться, разворачивается и вновь направляется в сторону своего кабинета. – И когда мы не наедине, обращайся ко мне на «вы».

Проверять, насколько он серьёзен, хочется меньше всего.

Секретарша Людочка при виде Драгонова встаёт по стойке смирно. Улыбается ему всеми своими винирами и огромными губищами. А затем видит меня и сереет.

– Людмила, обустрой моей помощнице рабочее место рядом с собой, – приказывает ей, игнорируя все её ужимки.

Может быть, у него аллергия на силикон? Должна признать, его секретарша весьма привлекательная мадам.

Я так и вижу, как ей хочется что-то возразить, но она не смеет.

Через пару секунд Драгонов захлопывает за собой дверь, оставив нас вдвоём.

И Людочка идёт прямо на меня, как айсберг на «Титаник».

– Если не уберешься отсюда, я тебя кислотой оболью, слышишь, мышь?

Людочка гнобила меня каждый день. Каждый грёбаный день в министерстве мне напоминал ад.

Не знаю, о какой работе помощницы вещал министр. Здесь я была «принеси-подай». Причём исключительно для Людочки. Потому что министра я видела лишь пару раз на дню. Когда он заходил в кабинет. И когда выходил обратно. А я для него так и оставалась пустым местом.

– Какая же ты растяпа, – прошипела секретарша, когда я зашла в кабинет с пачкой кофе, которая выскользнула у меня из рук и рассыпалась.

Моргнула воспалёнными глазами, ощущая, что от усталости подступают слёзы.

Почти всю ночь не спала, чтобы подготовиться к экзаменам. Вместе с работой началась сессия. Но министр и не думал меня щадить и дать возможность подготовиться. Почему-то он желал, чтобы я была постоянно рядом с его секретаршей.

От которой примерно раз в час я слышала стенания о своей никчёмности. Сама же Людочка почти всё время листала социальные сети. Похоже, для министра от неё толку тоже немного.

Его настоящим помощником был парень, вечно следовавший за ним верной тенью.

– Выглядишь как замарашка. Мне стыдно, что мы в одном кабинете сидим. Вдруг твоё уродство заразно, – как-то по старушечьи ворчит красотка, закатывая глаза, пока мне приходится опуститься на колени, чтобы собрать ароматные зёрна.

От смеси жалости к себе и усталости не смогла сдержать слёз и совершенно по-детски вытирала их рукавом фланелевой рубашки.

– Ты что, ревёшь там, что ли? – с любопытством в голосе интересуется Людочка, задирая в мою сторону свой острый подбородок.