Шрифт:
Вот когда б умные стали глупыми править, все бы в мире и пошло ладно да гладко.
Но как объяснить это девке?
Сейчас Руди ей почти ничего не предложил. Угрожать? Так угрозы ничего не стоят, когда ты их в исполнение не приведешь.
Деньги? Власть?
В людях Руди хорошо разбирался, потому понимал: боярышне это не надобно. Ни огонька у нее в глазах не шелохнулось, когда он заговорил. Ни искорки не зажглось.
Тогда… пусть испугается?
Или и того лучше… Руди развернулся и, помахивая тростью, отправился восвояси.
Появилась у него идея. Хорошая, но ее обдумать надобно.
Раньше он боярышню так близко не видел, не разговаривал. Сейчас побеседовал – и задумался. А что можно предложить вот такой? Или, может, проще поступить? Обмануть, закружить? Где ее опыт – и его? Не сравнить даже.
Но ведь узнает. И не простит. И все рассыплется…
Надобно все серьезно обдумать.
Вдовая царица Любава точно знала: во дворце никогда нельзя просить напрямую.
Никогда!
Или не дадут, что тебе нужно, или из вредности напакостят… всякое может быть. Потому к своей цели – женить сына – она подошла окольными путями. И пришла к пасынку.
Да, вот так вот.
Борис Иоаннович – сын от первого брака ее супруга. Потом муж еще раз женился, но во втором браке у него только две девки, они нонеча замужем уже, Любава о них и не думала. А ее брак с царем был третий по счету [30] .
Детей у них долго не получалось. Государь не огорчался, у него Борис есть – и первенец, и любимец, и наследник. А Любава злилась. Только через десять лет брака у нее сыночек родился. Поздний, балованный, а уж на что ей пойти пришлось для его рождения… о том и вовсе лучше промолчать. И не вспоминать никогда.
30
Царевен (из Рюриковичей) на Руси замуж как раз отлично отдавали. Дочери Ивана Грозного, к примеру, замечательно замуж вышли. Это потом уж Романовы решили стать шишкой на ровном месте и сказали, что царевнам никто не ровня. А до их правления все обстояло иначе.
Дочек у нее и вовсе не было. Да и к чему они? Девки царствовать не могут, вот и не надобны!
Пасынка Любава не слишком любила. Но коли уж он царь, будет она с ним и доброй, и хорошей. Да и делает он много полезного. Страну крепит, реформы проводит, флот строит, земли приумножает, с соседями отношения налаживает. Единственное, что не в лад – его свадьба с рунайской княжной Мариной. Но сама себе Любава сознавалась – хороша, гадина! Так хороша, что у Любавы и в молодости рядом с ней шансов не было. Рядом с такой всякая девка уродиной покажется.
И есть у княжны еще одно достоинство.
Кажись, бесплодна она.
Борис аккуратен, но в молодости пару детей от одной из девок прижил. Жениться на ней не мог, отец не дал позволения, а потом и затухло там все. Девка замуж вышла, муж ее детей как своих принял. И от первой жены он ребеночка ждал. Так что Борька-то может.
А жена его?
Но Любаве то на пользу было.
Детей законных у Бориса нет. А наследник его кто?
Правильно, ее Феденька.
Случись что с Борисом, кто на трон сядет?
То-то же…
А если Феденька женат будет, да с детьми, оно еще и лучше получится. Так что вдовая царица отправилась к пасынку.
Тот как раз послов франконских проводил и отдыхал от дел государственных. Вот и вошла Любава, брата с собой взяла для убедительности.
– Боря, дня доброго…
– И тебе, Любава Никодимовна. Поздорову ли?
Обижало Любаву и то, что Боря ее никогда матушкой не звал.
Отец на него ругался, требовал, да Боря уперся. Мол, ты, батюшка, хоть шесть раз женись, коли захочешь, а только мать у меня одна. И родина тоже одна.
Иоанн махнул рукой да и отступился. Любаве обидно было, но не намного она была старше пасынка, так что смириться пришлось.
Сейчас уж Боре к сорока годкам, а деток-то и нет. Может, и не будет…
– Поздорову, – принужденно улыбнулась Любава. – Что послы?
– Послы… да всегда у них одно и то же на уме. Как бы им чего получить, а платить не хотят. И все норовят нашими руками жар загрести. Просят вот полк к границе выдвинуть. Они, вишь ты, с Джерманом сцепиться хотят, вот кабы мы полки к границе двинули, так джерманцы на нас бы отвлеклись, а франконцы бы им в тыл и ударили.
– А ты что же?
– Перебьются. Пусть сами грызутся. Кто на Россу пойдет, того мы всем миром встретим. А в их дрязги лезть, что кошек по весне растаскивать. Кроме царапин и визга – никакой прибыли.
Любава только хмыкнула.
Так-то она и сама была схожего мнения. Сами пусть разбираются. Или платят вперед.
– Может, и верно, Боря.
Царь только рукой махнул:
– Ты, царица Любава, ко мне о Франконии поговорить пришла?
– Нет, Боря. То есть и о Франконии тоже. Фёдор хотел бы в Лемберг поехать, поучиться, а потом, может, и во Франконию съездит?