В общем трактирщик решил пока присмотреться к ней и не спешить с выводами. Больно “сладкая” на первый взгляд, но и неприятностями от неё разило за версту. Бурим уже был научен жизнью, что не стоит поверхностно относиться ко всему, что видишь.

—Позвольте поинтересоваться госпожа эмм... — трактирщик специально сделал паузу, как бы намекая, что той так же не мешало бы представиться.

—Мирада ... Алексовна, — произнесла костограй, немного запнувшись в конце.

—Весьма рад знакомству, Алексовна, — с трудом произнес трактирщик, поразившись про себя такому чудному имени.

В тот же миг мужчина понял, что эта особа явно не местная, а её имя, вероятно, выдумано наспех, что лишь усиливало ощущение скрытой угрозы. Однако деньги, как известно, не пахнут.

—И какими же судьбами вы у нас, если позволите поинтересоваться? — продолжил Бурим, стараясь выудить из незнакомки как можно больше информации.

—Это уже не ваше дело, сын Барна, — холодно ответила Мирада, мысленно приготовившись к осложнению в дальнейшем разговоре, — Если не хотите заработать, так найдите того, кто способен выполнить несколько элементарных поручений в этом клоповнике!

Вопреки ожиданиям Мирады, трактирщик лишь согласно кивнул и, подняв руки, принялся уверять, что вовсе не хотел обидеть госпожу своими словами. Он несколько раз извинился за ненамеренно проявленную грубость, а затем, явно стараясь загладить вину, метнулся к стойке. Там усач стал торопливо хлопотать, приговаривая, что нехорошо расспрашивать человека с дороги, не предложив ему хотя бы смочить горло.

Костограй только облегченно выдохнула, когда усач от неё отошёл. Ей просто необходима была эта маленькая передышка, от столь неприятного дядьки. Мирада сейчас была вся на нервах, ноги заметно тряслись от напряжения. Девушка совершенно не понимала, откуда лорду было знать, как вести себя в подобных местах. Алекс тут и недели не находился, а настолько точные дал инструкции.

И самое неприятное предстояло впереди. Лорд сказал, что её обязательно попытаются обмануть, или обокрасть, поэтому стоит держать ухо в остро и внимательно следить за собой. Так же, Алекс в конце предупредил, что возможны и более неприятные последствия. Грабеж со всеми вытекающими, если Мираде не удастся сыграть свою роль до конца.

***

Фирс чувствовал себя никчемным стариком, которого пара негодяев без малейших усилий просто втоптали в грязь лицом, не оставив тому и шанса на сопротивление. И Аффа лишь усиливала его внутренние терзания, не упуская случая бросить в его сторону колкие намёки и язвительные фразы о его беспомощности как воина. Хуже и быть не могло.

Душу терзало чувство унижения и несправедливости. Фирс снова и снова прокручивал в голове тот момент, когда его гордость была растоптана, а честь заляпана грязью. Он не мог избавиться от гнетущей мысли, что оказался слабым, беспомощным и, что самое больное, лишённым уважения, которое когда-то было его опорой. И только ему предоставился случай показать себя, как всё полетело в тартарары.

Внутри мужчины поднялась волна ярости. Она не была вспышкой, мгновенной и неконтролируемой, — это был холодный, расчётливый гнев, питаемый желанием отомстить и вернуть себе утерянное достоинство. Он поклялся самому себе, что те, кто поставил его на колени, заплатят за каждое унизительное слово и каждую рану, нанесённую его гордости. Фирс знал: чтобы вновь очистить своё имя, он должен действовать, и действовать решительно. Но пока что он мог только как побитый пёс зализывать раны и прятаться в лесу, словно хозяин дорог*.

Особенно обидно было, что так опростоволосился перед лордом. Человеком, который даровал второй шанс. Теперь Фирс не представлял, как сможет смотреть лорду в глаза. Стыд и разочарование душили его, лишая уверенности в себе.

Громкий свист со стороны дороги отвлёк его от тяжёлых мыслей. Фирс встрепенулся, поднялся со своего места и стал высматривать, кто там был такой громкий.

Обернувшись назад, Фирс не увидел Аффу, которая ещё пару минут назад только была здесь. Но в этом не было ничего удивительного. Тигрианка никогда не сидела на месте и имела в основном два состояния: либо бодрствовала и охотилась, либо спала. Причём сон у неё занимал две третьих суток.

Поначалу мужчина заметил Мираду на коне в новом походном платье, и сердце его ненадолго обрело лёгкость. Однако, спустя мгновение, из-за колосьев показались ещё четверо человек, которые под узду вели своих лошадей. Присмотревшись внимательнее, Фирс понял, что Мирада сидела связанная на коне, её руки скованы, а глаза полны усталости и напряжения. Спутники девушки деловито держали в руках топоры и мечи, без лишних слов демонстрируя свою готовность к действиям. Они не скрывали недвусмысленного намека на свои намерения. Всё в их позах, от уверенности в шаге до блеска глаз, говорило о том, что с ними шутить не стоило.

Фирс был поражён, насколько лорд оказался прав. Когда Алекс ему говорил, что Мирада приедет с дополнительными лошадьми и парой людей, Фирс не отнёсся серьёзно к этим словам, списав подобное на излишний эмоциональный всплеск молодого лорда. Вот только теперь мужчина понял, что обгадился уже второй раз. Он снова вступил по колено в дерьмо.

Вместо того, чтобы готовиться к очередным незваным “гостям”, он как бесхребетный червь скулил и жаловался на судьбу, когда стоило заняться делом.