Перед глазами вдруг возникла оскаленная пасть, усеянная, будто частоколом, сотнями острых зубов. Тощее существо с множеством рук ощупывало Астерота, поднимая и опуская ему руки, протыкая костлявыми пальцами ноги, вырисовывая на груди странные символы. Две пары трёхпалых рук открывали и закрывали его губы, «общаясь» с Тёмным.

— Твои дружки сейчас умрут, а ты отправишься к Возвысившейся. Она давно ждала, когда ты придёшь к ней, и ты не разочаровал, маленький комочек Тьмы…

Астерот попытался дёрнуться, чтобы вырваться из хватки существа, но у него ничего не получилось: тощий оказался слишком силён, а налившееся тяжестью тело было слишком слабо даже для того, чтобы сбросить его с себя.

— О, не-е-ет, — мерзко протянул зубастый, — ты никуда не уйдёшь. Оттенки твоих страданий надолго впитаются в это место, а они, — он убрал голову, обращая взгляд Астерота на люстру, — надолго запомнят твои мучения…

Договорив, многорукий вдруг встал на задние лапы, и пара десятков его рук, вспыхнув бордовым, в причудливом танце сложились в две. Правда, теперь на них было не по три, а по восемь пальцев, но кого это волновало?

Шестнадцать небольших, но острых когтей впились в его левый локоть, а затем резко дёрнулись, вправляя кость на место. Тёмный сжал зубы, чтобы не закричать, но существо перед ним, желая сделать ему как можно больнее, вытащило свои коготки и тут же всадило обратно, перемалывая кожу и мышцы в фарш. Оно тихо заурчало, наслаждаясь мучениями жертвы.

— Ты из тех, кого хочется смаковать… — Шипела тварь, вгрызаясь когтями уже не в плоть, а в кость. — Чью боль так приятно растя-ягива-ать, не давая просто скатиться в бе-е-ездну-у…

Левая рука уже давно перестала слушаться, чуть позже он перестал и её чувствовать. Астерот не знал, сколько прошло времени, ему казалось, что уже давно минули восемь дней, выделенные ему Тьмой, и он уже ждал, когда его лишат силы, чтобы просто умереть. Существо, измывающееся над ним, поняло, что уже не доставляет пленнику столько боли, сколько требуется, и решило немного изменить схему пыток.

Садистки улыбнувшись во все свои гниющие зубы, оно выдернуло все пальцы из настрадавшегося тела. Остановившись на несколько секунд, он вдруг резко…

Что за?! Чтоб тебя, зубастый, ты что творишь?!

— О… Так вот, кого я чувствовал, глядя в тебя? — Острые пальцы ощупывали изменившийся под моим воздействием Матерчатый Центр, подбираясь беспардонно близко ко мне. — Я… чувствую его. Чую его страх, то, как он забился в глубины твоей душонки и не смеет теперь из неё высовываться... Его ужас такой... терпкий...

Когти, непонятно каким образом перестроившиеся, чтобы достать до человеческой Души, дёрнулись, подбираясь всё ближе ко мне. Небольшой зелёный огонёк в глубине внутреннего мира Астерота сжался, спасаясь от монстра, охотящегося за ним. Тут, словно спаситель из легенд, до меня докричался собственник этой Души.

«Осколок?!» — с сомнением спросил Тёмный. — «Ты здесь?»

— Не сомневайся, мальчишка, он тут… — Зловеще прошептал истязатель. Видимо, услышав мои слова, он польщённо заурчал, не переставая при этом перебирать когтями в глубинах Души Астерота. — Спрашиваешь, откуда я знаю твои мысли? А, то есть это тебя не смущает?

Сразу шестнадцать костлявых пальцев, внезапно ставших до невозможного гибкими, рванулись ко мне через половину Души Астерота. Тёмный выгнулся в руках своего мучителя, невольно насаживаясь на бороздящие его когти только сильнее. Коготок противно поскрёбся в моё сознание, высекая из меня искры, прожигающие Астерота.

— Тук-тук…

Экстренно вырубать носителя я счёл неразумным ввиду его будущей необходимости, возможности захватить его тело у меня не было из-за вещества, которым, похоже, были щедро смочены когти, иные варианты были слишком опасны для Тёмного, так что единственное, что было в моих силах — небольшая пси-атака. Я на доли секунды подключился к разуму Астерота, чувствуя всю его бешеную круговерть эмоций, и, объединив наши усилия, послал по когтям зубастого пси-волну.

Его кости дрожали, не способные сдержать летящий в его сознание крик. Из-за ограниченного времени, что у меня было, я не смог сконцентрироваться достаточно, так что волна вышла слабой, но всё равно должна была навредить. Плечо мучителя выгнулось, и я подобрался от внутреннего нетерпения. Ну, давай же!

Секунда тянулась так медленно, словно это час. Вторая тянулась словно день. Третья сократилась до объёма минуты, а на четвёртую перед глазами Астерота расцвела улыбка.

— Ты не учёл, Огрызок, что мы всё про тебя знали.

А потом я уже по-настоящему закричал, когда почти два десятка острых эфемерных когтей сжали моё воплощение в Душе Астерота и вырвали оттуда. Тёмный, кажется, тоже орал, срывая голос, но мне было уже не до него.

Прости меня, Высший, что я так глупо попался.

Схватив моё душевное воплощение, зубастый вырвал меня из Души Тёмного. Итак бледный маг по цвету своей кожи теперь мог сравниться со свежим белым снегом, в красивом танце опускающимся на землю. Но только он снежинкой не был, и потому с глухим стуком ударился о пол, совершенно не красиво выпав из хватки монстра. Но, что удивительно, он всё ещё был в сознании и с ненавистью смотрел на своего истязателя.