Все вещи он отнёс в прачечную, постирал и оставил там же сушиться. Сходил в уборную на четвертом этаже и помыл посуду. Вернулся с тряпками — вытер пыль и помыл пол. Порылся в ящиках стола и сложил все вещи покойного графа в два нижних ящика.

«Вроде бы всё, — думал Эрнест, оглядываясь посреди убранной комнаты. — Теперь осталось разобраться с тем, ради чего я сюда, собственно, припёрся».

Однако вместо того, чтобы тут же выйти за дверь, Эрнест сел на диван и задумался. Размышления о том, как он будет с этим разбираться, он тогда отложил на потом — когда вернётся в Башню.

«Теперь я в Башне, — думал Эрнест, — И откладывать дальше некуда. Начну с простого: Кэти мне оказала услугу, подыграв в моем похищении графини — надо отплатить. Второе: я преднамеренно ранил девушку — надо нормально попросить прощения и спросить, как я могу это исправить. Третье: она мне нравится — понятия не имею теперь, что с этим делать после всего того, что я уже сделал. Видимо, придется забить…»

У Эрнеста не было абсолютной уверенности в своём последнем намерении, и он решил начать с первых двух, а там решать по обстоятельствам.

У двери с номером «421» он был через несколько минут. Постучал.

Кэти открыла дверь в коротком бирюзовом халатике на запах и тапочках.

— При… — поздоровался Эрнест.

Кэти закрыла дверь перед его носом.

«Ладно… Подожду».

Эрнест отошёл на середину стены между дверьми «421» и «422» и опёрся спиной о стену. Каменная стена ему быстро показалась холодной и пришлось отлипнуть от неё обратно. Эрнест встал в стойку, как на посту, и продолжил ждать.

Прошёл час. За это время Кэти из комнаты не вышла, и Эрнест решил повторить попытку. Постучал.

Кэти открыла дверь всё в том же бирюзовом халатике и тут же собралась её молча закрыть.

Эрнест придержал дверь и спокойно сказал:

— Я хочу с тобой поговорить.

— Кто там? — услышал он мужской голос из-за стены.

— Не время, — сухо ответила Кэти.

Эрнест отпустил дверь. Дверь закрылась.

«Ну ладно, — погрустнел Эрнест и потопал к себе в комнату. — Сам виноват».

Развалившись на своём зелёном диване, Эрнест подумал, что его третья проблема разрешилась сама собой — на него забили.

Через четверть часа он вспомнил, что всё-таки невыносимо голоден и пора поесть, пока он в обморок не свалился. Попил воды и собрался идти в столовую на первом тренировочном этаже.

Открыл дверь и чуть не врезался в Кэти, стоявшую с поднятой рукой — она собиралась постучать. Кэти была всё ещё в халате и тапочках.

— О чём ты хотел поговорить? — равнодушно спросила она.

— Заходи, — Эрнест пригласил её в гости.

Кэти зашла.

— О чём я могу с тобой говорить, когда ты в таком виде? — усмехнулся Эрнест.

— А что не так? — не поняла Кэти. — Это моя домашняя одежда.

— Как скажешь… Тогда я хотел с тобой поговорить об услуге, что ты мне оказала, когда я похищал Ванессу. Что ты хочешь взамен?

— Ничего, — равнодушно ответила Кэти. — Это была помощь Ванессе, а не услуга тебе.

— Ещё я хочу попросить у тебя прощения за то, что с тобой плохо обошёлся. Прошу, прости меня. Я знаю, что за такое одних слов не достаточно. Прошу, назови свою цену, и мы будем в расчёте.

Кэти разочарованно вздохнула.

— Блин, Эрнест, я что тебе — совсем не нравлюсь?

— Нравишься, — невозмутимо ответил Эрнест.

Кэти сложила руки под грудью и укоризненно на него посмотрела.

— Тогда почему ты на меня забил?

— Я подумал, что я тебе уже не нравлюсь, — грустно ответил Эрнест.

— И как бы ты извинялся, если бы ты мне ещё нравился? — равнодушно спросила Кэти.

Эрнест подошёл к Кэти, обнял её, прижал к себе. Нежно погладил по шее. Тихо спросил:

— Не болит?

— Нет, — тихо ответила Кэти.

Нежно провёл кончиками пальцев по её губам. Тихо спросил:

— А здесь?

— Не болит, — тихо ответила Кэти.

Эрнест уперся лбом в её голову и с болью в голосе сказал:

— Прости меня. Я не должен был делать тебе больно. Ни первый раз, ни второй.

Эрнест распрямился, бережно прижал голову Кэти к себе, прижался подбородком к её макушке и постоял так несколько длинных мгновений…

Взял её за плечи, отстранил от себя и весело сказал:

— Как-то так!

Ещё какое-то время Кэти на него озадаченно смотрела, а потом рассмеялась и сказала: