– Ладно, но только ненадолго, договорились?

– Договорились! – воскликнула Хоуп.

Она восторженно улыбнулась, во все глаза смотря, как отец наклоняется к Мике.

Змеи не смеются. Это общеизвестный факт. Но Ван не смог сдержаться и весело зашипел от смеха, глядя, как две волчицы бегут, падают и кубарем катятся со склона холма, словно два больших меховых повизгивающих камня.

– Грязный серпаи, не понимаю, что смешного?! – прорычала Клеа, с трудом поднимаясь на лапы.

Майя повернула голову к гигантскому змею и оскалилась. Пусть Ван не понимает их, пока они находятся в зверином обличье, но рычание – весьма красноречивый сигнал, сообщающий рептилии об их недовольстве.

Однако Ван зашипел пуще прежнего.

– Смотри! Он опять! – прорычала Клеа.

– Пф-ф-ф… Не обращай на него внимания, так будет лучше всего, – ответила Майя и принялась зализывать ушибленную лапу.

Ван покачал головой и пополз дальше.

После превращения они успели пройти довольно приличное расстояние и хотя несколько раз, выбирая широкие дороги, слышали крики и вопли ужаса, никто не рискнул в них стрелять и ни один человек не попытался их остановить. Нет, люди позволяли гигантским зверям бежать дальше, оставляя позади многие километры пути, как будто так и должно было быть.

– Эй! Серпаи, мы знаем, что ты любишь высокие температуры и не боишься получить солнечный удар, но мы просто подыхаем от жары! Тебе не кажется, что пора остановиться и попить? – прорычала Клеа, обращаясь к змею.

– Какой толк с ним говорить? Ты же прекрасно знаешь, что он тебя не понимает, – отозвалась Майя.

На самом деле волчица сомневалась, мог ли Ван вообще их понять. Он родился ёкаем, но во многом вёл себя как человек, а не как один из них. Как и двуногие, он был эгоистом, думал только о своих желаниях, а главное: у него не было никаких моральных ценностей, никакого идеала, никакого уважения к наследию, оставленному создательницей, ничего, кроме насущных задач, которые нужно выполнить.

– И что будем делать? – спросила Клеа.

Майя огляделась. После того как они превратились, вороны загадочным образом исчезли, а без Нэл они не могли даже попросить птиц отвести их к ближайшему озеру, колодцу или реке. Солнце нестерпимо жгло спину.

– Не знаю, можно завернуть в какую-нибудь деревню.

– Опять придётся красть одежду! – заскулила Клеа.

В отличие от людей, ёкаи не видели разницы между телом, покрытым мехом, перьями или чешуей, и телом, лишённым всяких покровов. Одежду они носили только в очень холодные дни и чтобы не смущать людей, поскольку тех по какой-то необъяснимой причине ужасно шокировала нагота.

Майя тихо заворчала.

– У тебя есть идеи получше?

– Но сейчас и так жарко! Ещё и одежду надевать! – провыла Клеа.

– Жарко или нет, люди голышом не ходят.

– Ага, а лучше бы ходили! – Клеа никак не могла смириться со своей участью.

Майя проигнорировала сетования подруги и огляделась.

– Эй! Смотри! Думаю, там есть дома! – воскликнула она.

Вдалеке и правда виднелся ряд крыш.

– Предупреждаю: я отказываюсь надевать эти ужасные людские платья!

– Тогда укради себе какие-нибудь штаны! – ответила Майя и помчалась к домам.

Мужчина восторженно наблюдал за двумя девушками, которые наполняли фляги водой из фонтана. Конечно, они были странно одеты (одна вообще была в мужских штанах и рубахе), но это нисколько не умаляло их очарования. В последнее время вокруг творились такие тёмные дела, что у двух столь нежных и хрупких созданий было мало шансов выжить, уж точно не без отцов или братьев, способных защитить их от чудовищ. Ох уж эти проклятые ёкаи!

– Эй, малышки, вы не должны разгуливать тут в одиночку! Вы ведь не здешние, я прав?

Майя оторвалась от воды и повернулась к окликнувшему их человеку. Высокий, широкоплечий, краснощёкий, в испачканном мукой фартуке – наверняка пекарь или мельник.

– Да, мы не отсюда, – ответила Майя.

– Тогда поскорее возвращайтесь домой, к своей семье! Юным девицам вроде вас не следует путешествовать одним, особенно в такое время!

Клеа пожала плечами.

– В какое время?

– Что? Вы разве не знаете о нападениях чудовищ?