Шрифт:
«Худший слепец тот, кто не хочет видеть», – с горечью подумал Бреган.
– И что же нам остаётся? – спросил он.
– Будем молчать. Если серпаи сожрали Сируса, то на нашей территории не найдут ни шерсти, ни костей, ни пятнышка крови, короче говоря, никаких весомых доказательств.
– Но они могут узнать от Мики. Раз они нашли мой запах, могут обнаружить и его. Наверняка они захотят допросить Мику.
Лена прищурилась.
– Мика будет молчать.
– Он ещё ребёнок, – заметил Бреган. – Как ты собираешься…
– Не важно! Мика будет молчать, потому что то, что могут сделать с ним члены Совета, не идёт ни в какое сравнение с тем, что могу сделать я, если он посмеет ослушаться. Мика сделает это, потому что он мой сын и у него нет выбора.
В голосе Лены звучал холод, а взгляд не выражал никаких эмоций. Как его мать превратилась в такого монстра, в такую суровую женщину? Этот вопрос годами не давал Брегану покоя. Сколько вызовов ей пришлось принять? Скольких врагов ей пришлось убить, что она так очерствела?
Тяжело вздохнув, Бреган кивнул, потом поднялся в свою комнату, гадая, чего ещё будет стоить ему положение будущего короля тайганов и какой частью своих сердца и души ему придётся пожертвовать, подобно Лене, чтобы занять трон. Трон, который всё меньше и меньше его интересовал.
12
Нэл парила в небе. Ветер гладил её длинные коричневые перья. Она поднялась на огромную высоту, и прямо над ней проплывали белые, пухлые облака. Поглядев на землю своими зоркими глазами, Нэл сложила крылья и, как наведённая на цель ракета, понеслась вниз, к утёсу.
Когда Нэл опустилась на скалу, неподалёку раздалось знакомое карканье:
– А я всё думал, когда же ты меня навестишь, маленькая орлица.
Нэл быстро повернула голову и увидела приземлившуюся рядом большую сине-сизую птицу. Чёрный клюв, длинный и крепкий, масса взъерошенных перьев, образовывающих жабо вокруг шеи, радужно поблёскивающее оперение – Брим, большой ворон, выглядел внушительно и солидно.
– Я не хотела вас беспокоить. Знаю, вы не любите часто принимать гостей, – проклекотала Нэл.
Брим кивнул.
– Это верно.
Рапаи мысленно улыбнулась. Большой ворон был настоящим дикарём. Он терпеть не мог ёкаев в частности и весь остальной мир в целом, но тем не менее взял Нэл под крыло и свою опеку. Нэл знала, что это огромная честь, и была очень признательна. Благодаря доброжелательности и поддержке Брима вороны стали глазами и ушами юной принцессы орлов, так что отныне ничто из происходящего на других территориях не могло от неё ускользнуть.
– Раз тебе это известно, полагаю, у тебя есть очень веская причина для визита. Что стряслось?
Веская причина? Нэл надеялась, что причина на самом деле пустяковая и волноваться не о чем. Только бы она ошиблась в своих подозрениях.
– Вы всё знаете, большой ворон. Вам известны истории о рождении нашего мира, предания ёкаев о том, как пробудилась мать-создательница, когда люди едва не уничтожили Землю, и как родились мы, хранители. Уверена, вы слышали и истории людей, рассказы о древних цивилизациях, о старом мире, в котором раньше не было магии…
– Верно, мне известны все эти предания. Что ты хочешь знать? – прокаркал большой ворон.
– Можно ли верить человеческим легендам? Я имею в виду, этот лишённый магии мир и правда был таким, как описывают люди?
Брим наклонил голову – жест, аналогичный человеческому кивку.
– Правда.
Нэл показалось, что её ударили по темечку большим камнем.
– Но ведь того мира больше нет, правда? В смысле, люди ведь всё уничтожили и от их древних городов ничего не осталось, да?
– В молодости мне случалось пролетать над одним из их городов, но остались ли в тех развалинах древние знания, я не могу сказать, – ответил большой ворон, внимательно глядя на Нэл.
Такой ответ явно расстроил рапаи: она принялась нервно скрести землю когтистой лапой, а её перья стали приподниматься и опускаться, словно она вдруг часто задышала.
Вытянув шею, Брим подался к Нэл и спросил:
– Скажи, юная орлица, что у тебя на уме? Почему тебя заботит то, что было давным-давно, а не то, что будет завтра?
– Большой ворон, люди отправились в проклятые земли. Если бы вы сказали, что все эти истории – сплошной обман, что ничего из созданного людьми не сохранилось, я бы больше не беспокоилась о тех людях. Однако, если есть хоть малейшая вероятность, что какие-то чудовищные вещи, созданные древними, до сих пор существуют… то у меня, к сожалению, нет выбора. Мне придётся ещё раз ослушаться свою мать.