Шрифт:
Вот только взгляд… хоть Нефертити и пыталась смягчить его… выдавал бывшую царицу с головой. Анхесенамон слишком хорошо помнила свою мать. Ярая последовательница культа Атона, поддержка и опора Эхнатона во всех его религиозных реформах… сейчас была облачена в одежды жрицы Хатхор! Вот это перемены!
– Так вот где Эйя спрятал тебя… – произнесла я, хотя можно, наверное, сказать, что это были слова Ба. Мы всё стремительнее объединялись. Так что все эти эмоции и воспоминания мучили именно меня. – Я считала, что ты погибла тогда, от эпидемии…
Небольшая вспышка боли дала толчок к знаниям.
Нефертити не была рада, что на трон после смерти мужа сядет деверь. Она только себя считала достойной продолжательницей дел Эхнатона. Посему демонстративно продолжала жить в Северном Дворце и принимать участие в исполнении солнечного культа, оттеснив от этой роли свою старшую дочь. Но незадолго до отравления царской семьи она отправилась в дельту для участия в освещении недавно построенного храма Атона. По словам нескольких выживших, в городе внезапно вспыхнула эпидемия чумы. Всего за несколько лет до этого болезнь уже прокатилась по стране, собрав огромную жатву из человеческих жизней. Так что туда был отправлены войска, а город полностью сожгли.
Все дочери очень страдали от того, что их мать, великая царица, осталась без подобающих похорон. Это впоследствии долго мучило Анхесенамон. А оказалось… та жива и здорова.
– Я умерла в тот день, когда Сах твоего отца положили в его гробницу, – тихо прошептала женщина, прикрыв глаза.
– Однако для мёртвой твоё Хат [55] слишком хорошо сохранилось! – сказала ядовито, хотя очень старалась сдержаться.
– Я и не думала, что поймёшь, – отрешенно кивнула она.
55
Хат – бренная оболочка человека, вместилище Ка, Ба и Ах. Практика мумификации свидетельствует о важности в понимании древних египтян длительного сохранения тела и его внешнего, прижизненного вида, чтобы успел появиться Сах.
– Неважно… – я тяжело вздохнула, сжав пальцами виски и пытаясь успокоиться. – Зачем звала меня? Ты явно ни в чём не нуждаешься, и моя помощь не требуется.
– Тебе грозит опасность! – сообщила она, прикоснувшись к моему локтю.
Я с удивлением уставилась на женщину.
– Знаю. И стараюсь близко не подпускать к себе твоего отца.
– О, нет, – горько рассмеялась Нефертити, – я говорю не о нём.
– И от кого же мне ждать удара?
– Ты же помнишь, что Таусерт ждёт ребёнка?
Хм... так вроде зовут одну из младших жён Тутанхамона.
– И что? Мне как-то было не до того. Своя беременность проходила тяжело.
– Мне донесли, что она готова родить в скором времени.
– Я за неё рада.
– По царскому дворцу ходят слухи… вроде ей напророчили, что родится мальчик. И единственный, кто станет помехой для его воцарения, – это ты. Да и она не прочь занять место Великой Супруги... твоё место…
– А ты случайно не знаешь… кто прислал к ней пророчицу? – произнесла, задумавшись.
– Знаю… – лицо Нефертити исказила гримаса. – Рамос. Ты же уже видела его здесь? Этот скорпион до сих пор никак не успокоится.
– И зачем ты рассказываешь мне всё это? Последнее десятилетие тебе как-то было не до меня.
Женщина подошла и обняла ладонями моё лицо, вглядываясь в глаза.
– Не будь такой жестокой со мной, Анхи. Мне не оставили выбора, ты уже повзрослела и должна понимать это. Я не смогла бы объяснить это ребёнку… но ты выросла. И как понимаю, осознала, что не все в ближайшем окружении признают нашу божественность. Я просто пыталась выжить!
– Осознала. За несколько последних месяцев меня уже несколько раз попытались убить.
– Об этом я и говорю!
– Но ты бросила нас! – прошипела я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.
Нефертити тихо вздохнула, прикрыв глаза. Какое-то время помолчала и осторожно произнесла, взглянув из-под опущенных ресниц:
– Тебе нужно быть осторожнее. Вокруг тебя не только крокодилы, но и гиены. А они не менее опасны. Если понадобится, я оставлю служение и последую за тобой, чтобы помогать.
Вот блин… ещё одна на мою голову, желающая опять приблизиться к власти!
– Нет, солнцеликая. – От этого обращения женщина дёрнулась, как от пощёчины. – Я привыкла за эти годы справляться сама!
– Я буду ежедневно молиться за тебя, моё дитя. – Она нежно погладила меня по щеке. – Моя царица!
После, поцеловав меня в лоб, отвернулась и, выровняв спину, прошествовала наружу, где её ожидали несколько юных жриц.
М-да… встреча оказалась неожиданной и оставила какой-то странный осадок.