Краем отсутствующего сознания понимаю, что меня также хватают, и я лежу на плече мощного существа, стремительно утаскивающего меня от спасительного выхода.

Через минуту стены начинают шататься, и на нас сыпятся камни и песок... Треск ломаемого взрывом свода громче взрыва, и я, почти теряя сознание, лечу вперёд со скоростью бегущего киборга.

***

Лёха.

Пить хотелось неимоверно. В голове перекатывались булыжники. Воняло гнилым моргом и анатомичкой. Лежать было жёстко.

С трудом открыв глаза и поймав первую мысль, мелькнувшую в голове, ужаснулся: «Я ослеп!».

Второй мыслью, менее значимой для жизни, но верной по сути, было: «Ребята? Ау! Вы где?». Осознав, что слепому молчать нельзя я, наконец, высказался:

— Тут есть кто-нибудь?

Вокруг меня разом заплясали шесть красных огоньков, и родной голос Кости проорал мне в ухо:

— Блин! Скотина! Слава те! Я уж думал кровоизлияние, ЧМТ, зараза... Очнулся, Лёха... Ты как?

— Я слепой! Кажется...

— Я тоже, не парься! Света нет, но мы живы, пока...

— Где мы?

— В пещере.

— Что со мной?

— Тебя швырнул Ад к выходу, но ты поймал каменную дверь.

Диалог двух спе/и/вшихся в походе сердец прервала реплика:

«По расчёту, Алексей был у края пещеры и, перелетев, опустился бы на наклонную поверхность гладкого базальта под уклоном почти в тридцать градусов, скользя, достиг затем камней при торможении. Без повреждений. Вероятность гематомы на ягодице была равна семнадцати процентам. Я возможный убийца! Я виноват! Я не учёл вероятную программу ликвидации объекта…».

Это чётко и монотонно произносит Ад.

— Наша могила была бы крепка, если бы мы не успели оттуда уйти, — отважно прошептал мне Костя. И, хотя в пещере было свежо, я, протянув руку, понял, что на его лице выступил пот.

— Ребят, где мы, что это за объект?

— Возможно, могильник. Тут недалеко в большой искусственной пещере стоят скелеты. Приблизительно пятьсот двадцать — пятьсот шестьдесят полусгнивших тел. DEX-ы, — Сашка произносит реплику замогильным голосом, и снова вокруг нас торжествуют тьма и тишина.

Я возбуждён, голова сжата чугунным обручем, тошнота сухими гадкими горошинами колючей изжоги прокатывается по горлу, но я неумолим:

— Их что, не могли кремировать?

— Наверное, не успевали и просто готовую партию вывезли по дороге в космопорт и похоронили.

— А с нами теперь что? Пить охота.

Мне чего-то не хватает в этом разговоре. Какого-то голоса.

Мел! А где Мел? И тут я услышал:

— Сейчас начнём перемещение вниз. Есть проход.

*

Меня бережно подняли и, аккуратно пристроив многострадальную голову между плечом и грудью, быстро понесли. Судя по ощущениям, мы спускались вниз. Стены становились уже, потолок ниже. Вот, уже Мел тащит меня почти на корточках. Каждый камень под его ногами выстукивает степ на моей голове. Тошнит, видимо, в результате основательного «сотряса», и я просто брежу, мечтая о воде...

В пещере уже совсем сыро и холодно. Запах тухлятины остался только позади, и на наших одеждах, чувствуется присутствие влаги, но где она?

***

Саша.

Меня захлестывала вина. Это я привёл их сюда. Я чуть не убил Лёху. Я заманил их в ловушку.

Попав в западню, Мел сразу начал отрабатывать телохранителя, такое впечатление, что он спрятал себя за программу. Зачем? Моя вина!

Ад молчал, то ли глубоко погружённый в расчёт, то ли в депрессию.

Я виноват! Только я!

Мы находились в самом центре горы, в жутковатом для человека и нейтральном для киборга провале. Физически осязаемая аура смерти летела за нашим отрядом, подгоняя нас.

Мы бежали, шли, ползли по узким нескончаемым кавернам почти шесть часов. Благодаря Аду, просчитавшему все маршруты по этим нерукотворным туннелям, выход был. Он, всё это время молчаливый и подавленный, вдруг произнёс вслух:

— Выход впереди, четыреста метров на северо-северо-восток. Но спуска вниз там, похоже, нет. Есть проход ниже, но нужна вода.

— Пошли уже, — болезненно проскрипел Лёха...

***

Костя.

Ещё четверть часа, и в сыром застывшем воздухе явственно проявились струйки ветерка. Пара поворотов, и серый предзакатный свет показал нам выход.

Далеко внизу отвесной стены река несла свои воды к близкому водопаду, и Большой порог грозно ревел, заглушая голоса.

Перед нами неторопливый гриф удивлённо описывал круг почёта, но потом, чёрная птица с красными «дексовскими» глазами и жёлтым загнутым крючком-клювом, зависла напротив нас, в замешательстве наблюдая вылезших из норы.