– Подумай, – сказала она мягко, но в её голосе была скрытая настойчивость. Она собрала посуду, её движения стали размеренными и точными, будто каждое действие было частью чего-то важного. Поставив тарелку в раковину, она замерла, сложила руки и, едва слышно, добавила: – Подумай, пожалуйста.

Затем она ушла в другую комнату, оставив его одного.

Филипп остался сидеть на кухне, не в силах оторваться от своих дрожащих рук. Он понимал, что теперь никто не сможет решить за него. Ни Ева, которая так боялась перемен, ни Арсений, чьи мечты казались столь ясными и однозначными. Всё зависело от него. Ему нужно было выбрать – остаться учителем или рискнуть всем ради своей мечты, зная, что цена может быть слишком высока.

Филипп ощущал, как его разум разрывается между привычной, безопасной жизнью и манящей, но опасной свободой, которую обещал Арсений. Свобода – шанс, который выпадает раз в жизни, но с какой ценой? Мысли о будущем терзали его, как остриё ножа, вскрывая каждый уголок сомнений. Вместо ясности он видел лишь туман, в котором не было никаких гарантий. Боясь сделать шаг, он все же чувствовал, как его душа тянет к этому неизвестному пути. Возможно, ни один из путей не приведёт к счастью. Возможно, он всего лишь выбирает, чем ему пожертвовать.И самое болезненное – он не знал, существует ли вообще в этом мире что-то, способное заполнить ту пустоту, которая с каждым днем становилась всё более необъятной, как пустой океан, поглощая всё его существо. Он не знал, что искать, и, главное, с кем идти этим мракоподобным путём

Получив новость о том, что дед пришёл в себя, Арсений сразу же направился к нему. Пройдя через шумный ресепшен больницы, где пахло дезинфицирующими средствами и слышались тихие разговоры, он двинулся к палате, чувствуя нарастающее напряжение. Сердце Арсения колотилось, а мысли путались, предчувствуя тяжёлый разговор. Что скажет дед? Насколько всё плохо? Каждый шаг приближал его к ответам, но одновременно пугал неизбежностью. Шаги Арсения отдавались эхом в пустом коридоре. Каждый шаг словно тянулся, и в его ушах всё сильнее звучал гул, не оставляющий места для других мыслей. Все его мысли сосредоточились на одном – увидеть деда.

Остановившись перед дверью палаты, Арсений почувствовал, как его ладони потеют. Он не знал, что сказать, как себя вести. Столько лет прошло, а теперь он стоял перед этим человеком – чужим и своим одновременно

Войдя внутрь, он увидел его лежащим на койке. Тот выглядел обессиленным: лицо было бледным, глаза запавшими, а руки дрожали, будто даже удержание их на покрывале требовало невероятных усилий. Когда Арсений увидел эти запавшие глаза и побледневшие черты, внутри него вспыхнула мысль: сколько боли дед вынес молча? Сколько раз он просто не замечал этого, слишком увлечённый своей работой и достижениями? Чувство вины, забытое и давнее, поднялось в нём, как тень прошлого, напоминая о всех упущенных моментах – недосказанных словах, несделанных звонках, о том, что он променял время с близкими на свои амбиции.

Арсений, не видевший деда шесть лет, не мог скрыть удивления – как сильно тот постарел за это время. Когда он уезжал, дед был бодрым и живым, а теперь казался тенью самого себя. Арсений медленно сел на стул, стоящий рядом.

Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, словно каждому нужно было что-то сказать, но слова застревали под тяжестью тех чувств, которые никто не решался выразить.

– Как ты? – спросил Арсений, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Дед поднял взгляд, усталый и каким-то образом растерянный, словно эта встреча стала для него одновременно и облегчением, и тяжким бременем. Он с трудом перевёл дыхание и ответил:

– Хреново… Но хоть внука увидел напоследок, – добавил он, как бы пытаясь облегчить тяжесть своих слов.

Арсений не знал, что сказать. Все эти годы он жил с мыслью, что ещё успеет поговорить, что время не уйдёт, не исчезнет в пустую. Но теперь, перед этим человеком, сидящим на кровати, словно тень, ему не хватало ни слов, ни уверенности в себе. Внутри него что-то ломалось, когда он замечал, как дед стареет, как его жизнь уходит.

– Врачи что-нибудь говорили? – спросил Арсений, стараясь сохранить спокойствие, но в голосе всё равно проскальзывал страх.

– Врачи ничего не говорят, но никто не знает это тело лучше меня, – сказал дед с хриплым голосом, его глаза устало прикрылись, а губы слегка подрагивали. – На втором месте после меня… – он сделал небольшую паузу. – Была твоя бабка, – сказал он, подмигивая глазом.

Арсений улыбнулся.

– Ладно, давай без подробностей.

Дед кивнул и слегка закрылся, погружаясь в свои мысли.

– Давай я отвезу тебя в другую больницу, в столицу. Я готов сделать всё, что потребуется. – Сказал Арсений.

– Не надо. Я уже сказал, мне ничем не помочь, – продолжал дед, его голос звучал с хрипотой и грубостью. – Но я хочу тебя кое о чем попросить.

– О чём? – настороженно спросил Арсений.

– После того как я умру… – дед начал, но Арсений попытался перебить его.