Шрифт:
– Почему одному...
– Потому что он начал бы убивать, чтобы заставить убить нас. Как начал убивать ты... как начнет убивать маленький сын вождя... задавивший зараженного молодым духом-гралионом рачка...
– Не будет этого, – прошипел Алкадий.
– Ты уже ничего не изменишь... Ты принес в свой мир заразу. Вождь идет...
– Не будет этого! – ответил Алкадий, бросаясь в ноги фигуре в белом. – Выслушай меня, мой вождь...
– Выслушаю, – неожиданно мягко сказал вождь и это было, пожалуй, в первый раз, когда Алкадий услышал его голос.
***
– Отец не убил тогда Алкадия вовсе не потому, что пожалел Акима, – сказал Элизар. – Так думали все, но мы в семье знали правду. После смерти Идэланы отец долго разговаривал с Алкадием наедине. Когда он вышел из зала совета, он подошел... ко мне. Взял за руку и провел в спальню. Я сел на кровать, он опустился передо мной на колени, взял мои ладони в свои и сказал:
– Мой бедный мальчик.
– Отец, ты... плачешь? – тогда я в первый и в последний раз увидел его слезы и больше удивился, чем испугался.
– Плачу от бессилия.
– Папа?
А потом он быстро, сбивчиво объяснил, а я в одно мгновение повзрослел. Еще тогда я узнал, что буду сходить с ума... буду искать своего убийцу, более сильного, чем я, буду подвластен чужому духу...
– И теперь он в тебе? – выдохнул Мир. – Поэтому ты сошел с ума? Ты пытался...
– …довести Рэми до сумасшествия и заставить себя убить. Но, на счастье, Виссавия гораздо мудрее нас всех. Она свела Рэми с целителем судеб, и Аши... на время утишил во мне духа. Но убить заразу не в силах даже твой телохранитель, потому мне лучше умереть сейчас. Слава богам, я умру в своем рассудке, а не с разумом глупого и честолюбивого гралиона. А теперь послушай меня, наследный принц Кассии… Я прошу тебя о помощи… я прошу помочь мне уйти, пока… пока не будет слишком поздно.
– Да, – тихо прошептал Миранис, чувствуя, как собственный страх перед смертью куда-то уходит. – Я сделаю все, о чем попросишь…
– И ты не уйдешь за грань один. Я буду тебя сопровождать… мой друг.
Миранис сглотнул, отводя взгляд. Друг? Пусть будет… друг.
***
– Мы нашли его, мой архан, – поклонился Миленар, но даже за плотно поставленными щитами чувствовалось его осуждение.
Лиранс и сам-то не сильно хотел прибегать к помощи виссавийца. Тем более, такого виссавийца: упыря и убийцы. Один из убитых в таверне был сыном его друга, но сейчас места для мести не было… позднее. Когда власть над Кассией будет в его руках. Вот тогда он позволит другу отомстить.
А пока…
Он успел в самое время: Алкадий как раз выходил из таверны. Закричала где-то служанка, обнаружив первое тело, опускались на город сумерки и бил над храмом, прощаясь с днем, колокол. Лиранс преградил упырю дорогу и спросил:
– Поговорим?
– Мне не о чем с тобой разговаривать, – холодно ответил Алкадий.
– Может, и не о чем. Может, есть о чем. Ты ведь меня помнишь, да? Ты не сумел воспользоваться поданной мной информацией сполна: принц жив. Теперь он в безопасности, в Виссавии. Вместе с его телохранителем, которого ты так ненавидишь.
Знать бы еще почему.
– Чего ты хочешь?
– Того же, чего и ты, – ответил Лиранс, вспоминая голову своего старшего брата на мече. Вроде бы и сволочью был этот брат, но не заслужил… а Лиранс тем более не заслужил. Ни прилюдной смерти отца и младшего брата, ни устроенной на него охоты. – Мести.
Хорошее слово. Правильное. Алкадий заинтересовался, окинул Лиранса чуть насмешливым взглядом, вздохнул и сказал:
– Хорошо. Будет тебе… месть. Для начала найди мне место, где можно спрятаться.
– За этим и пришел, – улыбнулся Леранс.
13. Миранис. Полет
– Он все более успокаивается, – докладывал Арам. – Учителя им довольны: он послушен и вежлив. Мой вождь, может…
– Не обольщайся, – тихо ответил Элизар. – Мой племянник не смирился, он просто успокоился на время. Пока Миранис не очнется и пока они вновь не вернутся в Кассию.
– Ты их не задержишь?
– Силой? Целителя судеб? Это нас погубит, Арам.
– Но то, что задумал ты и Миранис может быть опасным… если ребенок умрет…
– Это уже не наша забота, – усмехнулся Элизар, проходя мимо Арама. И вдруг показалось, что вождя уже не столь и беспокоит судьба Виссавии, будто мыслями он частично уже был… за гранью.
***
Лия была даже счастлива. Наконец-то Миранис проснулся, наконец-то брат успокоился, согретый заботой виссавийцев, наконец-то помирился с дядей. Они теперь в Виссавии, в безопасности. Тут так хорошо, и солнышко вон какое, аж слепит, разливает золото по высоким коридорам.