– Да, мой архан, – вновь повторил Илераз, и в его голосе появились зловещие нотки. Даар верил, что Дерана Илераз лишь помнет, но не убьет, как ему и приказано. Но… может, зря Рэми устроил эту встречу. А целитель судеб лишь припечатал Илераза одной фразой:

– Я верну тебе брата, даю слово.

– Да, мой архан…

Илераз, наконец-то вышел, и все вокруг потемнело и замерло, погружаясь в тяжелое магическое забытье. Даар медленно поднял ладони, выпуская податливые и послушные вихри силы. Эррэмиэль замолк, как-то слишком быстро забываясь тягостным сном. Покачиваясь на упругих волнах силы, он чуть взлетел над кроватью и застыл, будто поддерживаемый невидимыми руками. Ладони его безвольно упали на простыни, отросшие за последнее время волосы рассыпались по подушкам, ноги чуть согнулись в коленях, коснувшись ступнями скомканного одеяла.

И все так же чуть повиснув в воздухе, он спал, а синие всполохи медленно струились вокруг его тела, опутывая плотным защищающим коконом. Сила лилась и лилась в кокон, Рэми, все не просыпаясь, плавно опустился на кровать. Задернул хариб тяжелые шторы, воцарился в покоях мягкий полумрак, и лишь с кровати лился ровный свет, окрашивая белые покои синими красками.

Даар молча опустился на пол, скрестил ноги, положил руки на колени, ладонями вверх, и закрыл глаза, погружаясь в молчание магии. Продолжая питать целителя судеб своей силой. Об остальном позаботится хариб.

***

Ужас отхлынул так же внезапно, как и пришел: он и не думал, что весть о ранении брата станет настолько болезненной. Кадм казался незыблемой скалой, которая будет всегда. Всегда можно прийти к нему на чашу вина, временами и не одну, всегда можно ускользнуть с ним в город, в ночную тишину, или ради забавы пойти в дозор, помутузить слишком развеселившихся драчунов у трактира. Всегда можно прийти за советом и быть выслушанным. Или просто помолчать вдвоем, когда на душе кошки скребутся, а в семью с таким настроением возвращаться не охота…

Да и где теперь семья-то? Он дома уже и сам не помнил, когда был. Сначала в Виссавии с дозором, потом рядом с целителем судеб, как он думал, а теперь будь что будет, а он поедет в Виссавию и узнает, что с братом. А потом, как боги дадут…, будет безопасно, может, и жену туда приведет. И сынишек обоих. Чтобы подивились красоте магического края.

Он вышел в коридор, быстро написал жене записку, отдал ее харибу и, вздохнув, прошел мимо стражи, стоявшей у дверей в покои целителя судеб. Приемная сегодня была ожидаема пуста, залита вечерним светом и спокойна. Белые тона. Как необычно для телохранителя наследника. Золотистый свет доброго сегодня солнышка, танцующие в воздухе пылинки, пустые ряды скамей вдоль стен. И открытая теперь настежь дверь в кабинет, возле которой, Илераз точно знал, раньше стояла стража, не пропуская просителей без приглашения.

Кабинет оказался небольшим, в тех же светлых тонах, узкий, с окном во всю стену, противоположную входу. По правую сторону – шкаф, забитый книгами, по левую – ряд стульев для посетителей, обитых белоснежным шелком. У самого окна, за письменным столом – три кресла вокруг небольшого столика для самых доверенных разговоров, а двух из них удобно устроились и что-то обсуждали на своем языке два виссавийца. И оба – с непривычно открытыми лицами. Оба, как и все виссавийцы, гибкие и стройные, с длинными прямыми волосами, собранными в тугой хвост. Оба в длинных туниках из тонкой, мягкой ткани, собранных на талии шитым дивными символами поясом. Один – в зеленом одеянии целителя, второй… в черном – хранителя смерти. И этот второй приковал к себе взгляд, да намертво.

До этого Илераз никогда не ощущал такой сильной, черной ауры, разве что от жрецов Айдэ. Но жрецы прятались за щитами, а этот, по виду совсем юноша, даже не думал скрывать своей силы. Она лилась из него ровным потоком, затемняя солнечный день, поднимая в душе животный ужас… какой забавный виссавиец. Опасный с виду, но не укусит. Целитель судеб, который их сюда притащил, никогда ведь не простит смерти брата своего побратима.

Целитель оборвал фразу на полуслове и уставился на Илераза с таким ужасом, что маг враз забыл о хранителе смерти. И сразу же понял, чего виссавиец испугался. И как он раньше не заметил? От целителя так перло знакомой до боли магией, что аж дыхание на миг перехватило. Ну-ну. Так вот о чем говорил целитель судеб. Но и забирать у виссавийца силу пока не стоит. Сам виноват, что не заметил подмены. На себя сейчас только и может сердиться. Пусть живет, целитель. А вот его спутник…

Илераз, проигнорировав целителя и его страх, обошел письменный стол, присел на его край и посмотрел в бездонные глаза виссавийца:

– Хранитель смерти? Забавно.

Виссавиец обиженно дернулся и сжал зубы: наверное, он ожидал иного. Страха, слабости. Сопляк глупый!

– В отличие от ваших слабых виссавийцев и от боящихся гнева целителей арханов, я за грань отправлял часто. Так что и смерти не боюсь, – засмеялся Илераз, садясь в свободное кресло. Заказал у замка блюдо с сочным, пропитанным острыми приправами мясом, и порадовался, когда оба виссавийца передернулись от отвращения. Идиоты блажные!

– А гнева богов ты тоже не боишься? – не выдержал тот, что от смерти, и Илераз лишь кивнул, пережевывая мясо. Боги, как же он голоден! И сдерживаться не собирается… с какой такой радости? Ради этих хлюпиков виссавийцев?

– Нет, – пожал плечами он. – Кому-то надо это делать, так почему бы не мне. Как ты думаешь, если бы твой вождь вовремя убил Алкадия…

– Не смей трогать моего вождя! – взвился слуга смерти, и Илераз довольно усмехнулся. Видимо, ожидание будет даже приятным. Так весело дразнить этого виссавийца, жаль только, что второй не так прост: на провокации не поддается, сидит, сложив на груди руки, и смотрит как-то… ну да, целитель. Этот кассийцев во всей красе видел чаще, потому не столь наивен.