Голова всё так же лежала на кулаке, а пальцами свободной руки я вращал письменное перо. В какой-то момент оно выскользнуло и, прочертив чернилами круг, остановилось.

«Прямо, компас», — подумал я, вращая его уже в горизонтальной плоскости.

К сожалению, мой отдых прервал Корук, который по привычке уж зашёл без стука и приглашения. Вот и начались проблемы, ведь начнёт сейчас про шпиона вопрошать. Всё бы ничего, не будь этим самым шпионом я, хотя таких предположений пока не возникало.

Облокотившись на спинку кресла и смотря сквозь него, я дождался, когда старпом подойдёт. Он не спешил, но как только приблизился, сразу спросил:

— Ти не нашэл спион?

— Нет, — ответил я и задумался. — Знаешь, скорее всего, он уже где-нибудь на дне, — ткнув указательным пальцем вниз, сказал я. — Кругом море на многие километры окрест. Вряд ли кто-то способен доплыть до ближайшего берега живым.

— Ти правильно зная он сбежал?

— Нет, не знаю, но это единственный вывод. Шпион провалил задание и, вполне вероятно, решил свести счёты… — вовремя я понял, что такие фразеологические обороты вряд ли будут понятны каноху. — В общем, он умер, по собственному желанию. Уверен, никто из команды так и не нашёл ничего странного.

— Иската ми его не вижу нужен. Буде он смерта, — ответил канох. Вот, почему он хоть сколько-то нравился мне в команде, Корук отлично меня понимал и не задавал лишних уточняющих вопросов.

***

Последний день плавания. Наконец-то! Что-то зачастил я с этим «Наконец-то», а кто знает, когда конец наступит в самом деле? Надо бросать эту вредную привычку. И всё-таки, последний день нахождения среди канохов, которых я, честно говоря, с трудом терпел, хоть и не всех. Наверное, их мнение обо мне ничуть не лучше, несмотря на уважение, но сегодня ночью всё изменится. Должно. Мы ведь почти приплыли, и мой отполированный за последние несколько дней план вскоре будет приведён в действие, словно только что вышедший с конвейера исправный автомобиль. Это мне так вспомнилось, одно из мест практики в институте. В общем, я не сомневался в том, что задуманное сбудется, ну а если хоть что-то и пойдёт не так, то буду импровизировать.

Корук после вечернего принятия пищи проводил меня до каюты и сказал, что приплывём мы не раньше, чем в полночь. Мы обговорили, как всё должно пройти, и старпом вышел. План по уничтожению ялийского города был прост, как лом. Сначала мы, значит, всем составом должны высадиться на берег и найти укромное местечко. Мне пришлось уговорить Корука вести весь состав, и я объяснил это тем, что если пойдёт меньше канохов, то пожар может быть недостаточно сильным, и ялы смогут его затушить. После того, как мы с канохами устроимся лагерем, я проникну в город. В подробности, как это делается, я вдаваться не стал. Там я по плану, придуманному специально для канохов, устрою диверсию, которая стянет силы Живой Стены в центр. Канохам вряд ли известно, как устроена эта самая стена и вообще город, поэтому я наплёл, что к ней прилегает множество ялийских домов, которые с лёгкостью перехватят огонь и перенесут его дальше. Так вот, Живая Стена на некоторое время станет обычным деревянно-каменным ограждением в несколько метров высотой и его останется только поджечь. Для этого я выдал каждому каноху по заряду для пушек, а себе взял целых три таких же. Теперь можно плавно перейти в мою вторую часть плана: Наверное, не сложно догадаться, для чего на самом деле нужны эти брикеты с порохом, ведь ничего нам поджечь не удастся таким образом. Мой план строился на том, что все канохи в радиусе действия моей огненной магии, а он, радиус, по моему нескромному мнению, не сильно ограничен, будут дезорганизованы или, что ещё лучше — напуганы. Паника в их рядах мне только на руку, и их останется только оглушить чем-нибудь тяжёлым, да связать. И тут самая тяжёлая, неприятная и много раз вырезаемая мной часть плана: Чёрт, я должен буду пойти в город и найти общий язык с ялами. Блин, как подумаю об этом, сразу настроение портится, и не хочется больше плыть туда. И вообще!

Кроме брикетов с порохом в трюме, куда заходил уже несколько раз последние две ночи, взял много верёвок и связал их в один узел так, чтобы удобно нести на плече. Ими же я связал свои три заряда. Мне это напомнило самодельную противотанковую гранату, но не такую разрушительную. Коруку на известных правах отдал приказ, чтобы тот лично проконтролировал наличие такого брикета с порохом у каждого каноха. Сначала он не понял, зачем ещё и им он и даже выразил опасение, что если такой заряд рванёт, каноху не поздоровится. Ответил просто, что если стены не загорятся, их можно будет подорвать. Кроме того, неизвестно, останутся ли на стенах дежурные, способные обстрелять часть подходящего отряда. Тогда в них можно будет запустить этим брикетом, и он рванёт уже от удара.

Оставалось только ожидание, с которым мне предстояло справиться.

Вскоре на горизонте появилась земля, через некоторое время мы к ней приблизились. Лесок на невысоком холме, где я как-то пробегал, без проблем мог скрыть корабль. Метров двести пришлось плыть на шлюпках. Невероятная для канохов слаженность в действиях команды избавила от лишних проблем, но это ничего.

Самое время углубиться в лес, который сгущался чуть дальше от берега. Конечно, там могли лежать большие палки, которыми можно оглушить целого каноха, но для надёжности я прихватил доску, которую так же, как и верёвку, нашёл в трюме. Кому-либо объяснять, для чего это мне, я не стал, а молча пошёл вглубь, ведя за собой весь отряд.

Канохи шли в чём-то вроде строя по двое и по трое. Все они находились в пределах той дистанции, на которой я точно мог использовать магию. Единственное, что меня немного напрягало — это громкие разговоры отряда.

— Канох! Ирош канк! — после этих громких слов звоном встала тишина. Даже шаги канохи приглушили, а я удовлетворённо хмыкнул. По крайней мере, нас ещё не заметили, но даже так у меня хватило бы времени магически поджечь порох. Если не сбудется план, то хоть скроюсь.

Спрятавшись в деревьях, словно ожидая чего-то нехорошего, щебетали птицы, вокруг не пробежал ни один зверь, хотя когда я здесь проходил впервые, они, вроде, встречались. Листья на деревьях шелестели от сильного ветра, который, впрочем, не смог пробиться к нам, а солнце куда-то спряталось. Дело шло к дождю, и мне это не понравилось. Ливня ещё не хватало! Конечно же я занервничал, но тут же успокоился и сконцентрировался только на порохе, которого вокруг было довольно много. Если поджигать бумагу, может произойти взрыв, поэтому тут необходима ещё и осторожность.

«Главное, чтобы не рванул» — Подумал я и тут же прервался. Корук обратился ко мне:

— Ти стоишь почёмо не идёшь?

— Выжидаю, пока то место, где можно пройти не будет свободно, — ответил я. — Так, ты всё помнишь?

— А-йе, Гнису, — коротко ответил старпом.

То, что называлось во мне совестью, экстренно отключилось. Канохам я зла не желал, особенно некоторым, с которыми за десять дней познакомился чуть больше остальных. Привязанность? Ни в коем случае! Они не виноваты в том, что я решил так грязно поступить. Всё равно, что выместить злость на случайного прохожего — он забудет через час, а ты ещё долго будешь корить себя. Вот поэтому я и сунул кляп совести в рот именно сейчас.