На всякий случай ещё возле нее постояла немного, сделала вид, что думаю… но ничего больше не происходило.

Спрашивать у нее, «а что такое только что было с вашими глазами? И куда вы меня хотели отвести?» наверняка смысла нет, я уверена.

Мысленно чертыхаясь и злясь на этого Фостергловера, что забрался в какую-то глушь – нет бы в самую дорогую таверну столицы заселиться, как все нормальные аристократы! Вон их аж две тут, вывесками прямо на площадь, светят уютно окнами в вечернем сумраке! – я потащилась искать этот Тупик Старых Королей.

Жаль, что нельзя туда просто переместиться – в этой части города я никогда не была. Кажется, это самый древний квартал, с которого и начинался когда-то город. Не случайно дорога все время идёт под уклон. Город расползался с пологого склона, с самого побережья – на холм. Дворец Бастиана стоит на самой вершине и доминирует над городом. Из его окон – самый красивый вид. Даже море видно у Баса в кабинете, из панорамного окна.

Улица.

Перекресток.

Поворот. Налево или направо? Направо, да, точно.

Вот здесь позволяю себе схитрить – улица изгибается, но когда дальний край просматривается, есть возможность сразу туда переместиться. Мне совсем не нравится бродить по незнакомым местам, но я поставила себе задачу непременно отдать послание, и хочется уже её выполнить, чтобы с чистой совестью вернуться домой.

В смысле, в своё временное убежище.

Фонарей в этой части города не зажигают, как на площади – слишком дорого тратить масло. Слабые отсветы из окон над моей головой. Тени подбираются к ногам. Звуки чужих жизней доносятся из распахнутых ставен. Где-то плачут дети, где-то ругаются, где-то поют… где-то слышу совсем неприличные звуки женского удовольствия, и смутившись, ускоряю шаг. Такой большой город, много домов в два-три этажа, местами горожане умудряются строить даже выше, мне это всё ужасно непривычно.

Чем дальше забираюсь, тем теснее и грязнее становятся улицы.

Пару раз мне слышатся звуки шагов где-то позади – но когда оглядываюсь, никого не замечаю. Это Саутвинг, здесь много людей. Наверняка не я одна гуляю по улицам по вечерам. Хотя я вряд ли осмелилась бы выходить в столь поздний час, если бы не была колдуньей и не полагалась на магию.

Так, вот и памятник!

Высокий, отлит в потемневшей от времени бронзе. На нем – три фигуры Старых Королей, с которых, по легенде, началась династия правителей Южного крыла. Когда отец пал в решающей битве Войны четырёх крыльев, знамя рода подхватил его старший сын, а спустя несколько минут, когда и того пронзил клинок врага… кажется, это был кто-то из моих сородичей из Северного?.. корону получил младший сын.

Даже странно, что такой красивый памятник стоит не на площади. Но, покопавшись в знаниях, которые в мою голову вбивал на уроках истории хранитель Зала памяти, я вспомнила, что если род правителей Нордвинга основал могучий воин Грегори Дубовый кулак, то первым королем Саутвинга стал выходец из бедняцких кварталов. Чёрная кость. Смутные и странные были времена, когда все четыре крыла, на которые делилась наша страна, сшибались в смертельных схватках, и королём мог стать тот, кто лучше всего зажигает людские сердца. Говорят, этот первый король был бардом, и до сих пор по стране ходят баллады, которые приписывают его авторству.

Я подошла ближе. Да. Скульптор дал в руки самой высокой фигуре из трёх лютню. Двое других возле него – с мечами, стоят на ступень ниже, склонив почтительно головы, внимают пению.

У основания памятника, на боковых ребрах постамента, барельефы человеческих фигур совсем небольшого размера, примерно в две ладони высоты. Длинная вереница потомков Старых королей, которые становились повелителями Саутвинга на протяжении последующих веков. Видно с трудом, но на небо уже выползла огромная южная луна, и света хватает, чтобы хоть что-то рассмотреть.

Я обхожу его, внимательно глядя себе под ноги. Где-то здесь должен быть…

Сбитая фигура.

Его просто убрали с этого памятника. Остались неясные очертания доспеха, а лица нет. Я присела разглядеть получше, погладила пальцами…

И вздрогнула, когда уловила боковым зрением, как на том конце дороги, откуда я только что вышла, появился человек.

Мужчина, невысокого роста, измождённый на вид, даже покачивается немного, как будто его и от ветра шатает. Фигура угловатая и какая-то сутулая. Оглядывается беспокойно. Лица не могу разглядеть отсюда. Но по тому, с каким замедлением вертит головой, делая неестественные паузы, а потом повторяя движение точно с того же места, понимаю отчётливо. В глазах у него чернильная тьма.

А я устала всего бояться. Я так жить не привыкла и не буду.

Выпрямляюсь решительно, выхожу из-за памятника.

– Что вам от меня нужно?

Человек прекращает свои странные движения, как ящерица головой.

– Я… должен отвести тебя…

– Дайте угадаю. В одно очень важное место?

– Да. Пойдём? – его тон почти заискивающий, жалобный. Мне становится жутко.

– Я с вами никуда не пойду! – отвечаю твёрдо.

– Почему?.. но я должен! – растерялся мужчина, и мне его даже стало жалко. Почти.