Губы вжимаются в сгиб моей шеи.

– Э-это уже не считается обнимать… - шепчу, изгибаясь навстречу. Короткий выдох носом мне в кожу – смеётся.

Вспыхиваю, когда правая рука смещается ещё на дюйм ниже. Он что думает, я не замечу?!

Мгновение – и я перемещаюсь.

На шаг в сторону, к столу, заваленному книгами, свитками, перьями и всякой всячиной.

Бастиан откидывается на камни стены под своей спиной и смотрит на меня, улыбаясь. Ни капли раскаяния на красивом лице. А я забываю возмущаться. Он же видит прекрасно, что я не ухожу далеко. И делает правильные выводы.

Пора бы уже сделать правильные выводы и мне, но я как заколдованная. Это будто меня приковали цепями к стене. Уйти подальше не выходит, хоть ты тресни.

Надо срочно придумать, чем отвлечься. И я начинаю бесцеремонно разглядывать его стол. Скольжу указательным пальцем по истёртым, с позолотой корешкам книг, небрежно сваленных в лохматую стопку. Исторические трактаты, ботаника, жизнеописания древних королей… томик стихов.

Между книг торчит кончик пергаментного листка. Осторожно тяну.

– Так, стоп! – Бастиан вдруг меняется в лице и кидается вперёд, чтоб перехватить мою руку.

Я успеваю вытащить лист и отпрыгнуть в сторону раньше, чем меня поймают на месте преступления. А что, не только ему можно нарушать правила!

Перемещаюсь с добычей по ту сторону решётки. И…

Это портрет.

Девушка с большими, распахнутыми удивлённо глазами. У неё приоткрыты губы – так, будто её только что…

Целовали.

На портрете – я.

Нарисованная чернилами, гусиным пером. Тонкими, изящными, идеально отточенными штрихами. Губы обведены и изображены особенно точно.

– А вот это я забираю с собой! – краснею и прячу за спиной добычу. – Я тебе разрешения рисовать меня не давала!

Впрочем, как и на остальное в ту ночь не давала тоже.

– Не беда. Нарисую ещё, - небрежно отвечает Бастиан.

Вот же… И как на такого прикажете воздействовать? Вздыхаю и перемещаюсь обратно. На этот раз усаживаюсь на стул, от греха подальше.

Грех пока что не двигается и новых поползновений в мою сторону не предпринимает. Мы смотрим друг на друга выжидающе. Что теперь?

И в этот самый момент, когда я, изо всех сил сосредоточившись, пытаюсь всё же придумать безопасную тему для беседы – у меня оглушительно, на всю камеру бурчит в животе.

Бастиан приподнимает бровь.

– Что, так ждала нашего свидания, что не ела со вчерашнего дня?

– Ещё чего не хватало! – изображаю оскорблённое достоинство. – И у нас не свидание.

Бровь продолжает скептически намекать, что я врушка.

– И вообще. Я просто проголодалась. Я очень много ем!

Меня смерили ироничным взглядом, в котором читается: «не похоже». А потом Бастиан вздыхает, наклоняется… и поднимает откуда-то с пола, слева от кровати, целый поднос всякой снеди.

Двигается, ставит на середину постели и кивает приглашающе. Чтобы не истечь слюной, не подавиться и не погибнуть во цвете лет, мне нужно снова вернуться на его постель.

– Судя по всему, не только я не ела целый день в ожидании нашего свидания! – надменно заявляю ему, чтобы скрыть смущение, когда конечно же, так и поступаю.

– То есть ты признаешь всё-таки, что у нас свидание? – продолжает потешаться надо мною узник. – Что ж. Обстановка вполне романтична! Ужин, свечи… полутьма.

Я не нахожу достойного ответа. Тем более, у меня уже занят рот.

Хлеб успел почти засохнуть, сыр немного обветрился, а вот мясо выглядит так, что мой аппетит мгновенно просыпается ещё сильней.

– Можешь мне передать, пожалуйста, вилку и нож? – спрашиваю Бастиана, пока прикидываю, долю какого размера мне можно взять себе, чтоб это не выглядело позорно. Воспитанная девушка не должна много есть, она клюёт как воробушек, это всем известно.

– Мэг. Ты вообще с головой дружишь? – обеспокоенно заявляет он, придвигаясь незаметно ближе. – Вилка? Нож? Ты думаешь, мне их дают?

Проглатываю кусок хлеба, чтоб не подавиться. И поднимаю взгляд. Непроницаемое выражение чёрных глаз. Но в голосе только что была полынная горечь.

– Никогда?

– Ни разу. Мне только ложка и полагается.

– Они что, боятся, что ты что-то сделаешь с охранником? Или с решёткой? Или…

– С собой, - подтверждает мою догадку Бастиан, улыбаясь одними губами. Глаза остаются убийственно серьёзны.

Откладываю хлеб. Есть перехотелось.

– Но ты же не пытался?..

Он молчит и не отводит взгляд.