Шрифт:
Чем темнее сумерки, тем сильнее моё волнение.
Воспоминания накрывают волнами, как берег океана – снова, и снова, и снова. Губы, руки, дыхание в полумраке, запах кожи… пьянящая спешка, грубое желание.
Нервно перебирая платья, беру из всех самое-самое закрытое.
И пожалуй, сегодня постою за решёточкой, на безопасном отдалении.
Не то, чего доброго – такими темпами, голодный узник меня быстренько из платья вытряхнет и на свою койку уложит. Даром, что цепями прикованный, а я колдунья.
Почему-то подозреваю, что дар телепортации меня может снова подвести в самый нужный момент – как тогда, под его губами.
А интересно, как он меня сегодня встретит? Снова будет язвить и подначивать, наверняка…
Прыжок.
Захватывает дух.
Темнота.
Сердце бешено бьётся в ожидании встречи…
И я вижу его – он лежит на койке ничком, не раздеваясь, уткнувшись лицом в подушку. Меня едва не сшибает с ног атмосферой безнадёжной тоски, которой пропитан сам воздух, кажется, вокруг него. Такое ни с чем не спутаешь – даже на кладбище веселей. Это как поговорить с человеком, ожидающим казни. И то там ещё больше надежды.
Из головы моментально вышибает все и всяческие благоразумные мысли. Я в сторонке постоять собиралась, кажется?.. Плевать.
Вновь прыжок. На этот раз – совсем короткий, и снова оказываюсь чуть ближе, чем планировала. Но инстинкты самосохранения опять отключаются, когда в дело вступает сострадание.
Сажусь рядом на краешек его постели.
Осторожно кладу руку на плечо.
Он дёргает им и мою руку сбрасывает.
– Уйди. Ты мне снишься. Я так и знал, что рано или поздно в этом проклятом месте у меня начнутся галлюцинации.
Тогда я осторожно касаюсь его волос. Несмело, едва притрагиваясь, глажу спутанные тёмные пряди.
– Нет. Я тебе не снюсь. И я правда-правда никуда не уйду.
5.2
Я очень остро почувствовала миг, когда он вынырнул из полузабытья – и до него дошло, наконец, что я и впрямь рядом, наяву. От него перестали плыть волны отчаянной тоски и одинокой ярости. Вместо этого он собрался, как зверь, готовый к прыжку.
Убрала тут же руку.
Он медленно, очень медленно и осторожно приподнялся, повернулся на бок и, опершись на правый локоть, вперил в меня цепкий взгляд.
Жалеть и сострадать тут же перехотелось, когда увидела, как смотрит на мои губы.
– Ты и правда снова здесь? – по счастью, снова возвращается к глазам. Прищуривается испытующе.
– Правда. Вот такая дура, - добавляю зачем-то, смутившись.
– И не собираешься уходить? – уточняет Бастиан. А сам так же медленно садится на постели.
Подавляю желание отпрянуть. Каждый дюйм моего тела напряжён и чувствует опасность. Колкими искрами по коже – напряжение от близости, от постепенного сокращения дистанции между нами. Как тогда. Как вчера.
Бежать бы. Спасаться отсюда. Уносить ноги. И своё глупое сердце.
Качаю головой – «Не собираюсь». Накручиваю кончик косы на палец, чтобы успокоиться. Сердце колотится как сумасшедшее. Решаю, на всякий случай, уточнить:
– Только если не станешь снова руки распускать, и… целоваться не полезешь без разрешения.
Глаза в глаза. И зачем я, ненормальная, добавила вот это «без разрешения»?! Судя по дьявольским огням в чёрном взгляде, эту оговорку Бастиан прекрасно уловил.
– Обнять можно? – спрашивает быстро, как бы между делом.
– Обнять можно… - повторяю машинально, прежде чем успеваю спохватиться и… стоп!.. чего?!..
Поздно.
Он меня сгребает в охапку, тянет к себе, обнимает двумя руками сразу и прижимает так, что хрустнуло пару косточек.
Мы замираем неподвижно, будто камни, из которых сложен Нордвинг. Вот только камни не бывают горячими. И у них нет сердца. А у этого пленника подземелий холда – оно есть. И бьётся быстро и гулко под моей щекой.
Ту-дум.
Ту-дум.
Ту-дум.
Совсем не так спокойно и безразлично, как был его голос.
– Бас… - говорю глухо.
Рука на моём затылке вжимает теснее. Он касается носом под моим правым ухом. Глубоко вдыхает.
Дрожь по телу.
– Бас…
– Сейчас. Подожди.
А я ведь сама разрешила. Он же ничего не нарушал. А значит, у меня и повода нету рыпаться.
Его правая рука – по моей спине. Медленно вниз – и снова вверх. Сминая ткань платья своим плотным движением. Как будто и нет на мне одежды – я чувствую эти твёрдые напряжённые пальцы каждым позвонком. Тело мгновенно покрывается испариной.