Шрифт:
От неожиданности перемещаюсь обратно за прутья.
Прижимаю пальцы к истерзанным, горящим губам.
Бастиан бросается на прутья как лев, у которого вырвали добычу из когтей. С лязганьем следуют за ним его цепи.
– Стой! Погоди! Прости, я… Мэгги! Я не хотел тебя напугать. Не уходи!
Мои эмоции переливаются через край, грозя расколоть на части. Меня штормит, я не знаю, что говорить и что делать. В эту самую минуту понимаю только одну вещь предельно чётко.
Не представляла, что поцелуи, оказывается, бывают такими.
Но мне ужасно понравилось.
– Прости, я … ты меня не напугал. Вернее, напугал… но не так. Я.. пойду. Но я ещё вернусь, обещаю!
Когда уходила, перед глазами стоял тоскливый взгляд раненого зверя. Отчаявшегося раненого зверя.
Глава 4. Бастиан
О чём я думал в этот момент?
Да в принципе, ни о чём не думал.
Просто не ожидал, что она примет всерьёз мои провокации. Только что она была там, за прутьями опостылевшей решётки. Казалось бы, не так и далеко, но для меня – дистанция, равная бесконечности.
И вот спустя миг уже рядом. Живая, настоящая, дышащая. У неё волосы пахнут ветром и летним лугом. Свежескошенным сеном. Я уже успел забыть эти запахи. Она вернула их мне.
Её белая кожа светится во тьме. Длинные ресницы бросают тени на щёки. Едва заметные веснушки на носу. Когда она горбится в смущении, в целомудренном вырезе простого чёрного платья видны хрупкие ключицы. Как много деталей, оказывается, можно разглядеть только вблизи! Совсем рядом с моей оказывается её рука – и она отдёргивает стыдливо тонкие пальчики. Но сама не замечает, как мы соприкасаемся плечами. Я не спешу обращать её внимание на эту оплошность, поэтому стараюсь не шевелиться и даже, кажется, лишний раз не дышать.
Боюсь спугнуть.
Боюсь, что она исчезнет так же быстро и внезапно, как появилась в этом богом забытом месте.
Почему она продолжает оставаться так близко?
Вскидывает доверчивый взгляд, снова прячет его под ресницами. Краска смущения на скулах. Закусывает губу – кажется, я уже замечаю, что это у неё привычка, когда нервничает. Мой взгляд застревает там, не могу оторвать.
Мне хочется укусить эти губы тоже. Эта картина так живо вспыхивает перед внутренним взором, что тёмный хмель бьёт в виски. Внутри поднимается что-то жгучее, нестерпимое… опасное. Но я ещё держусь. Я ещё пытаюсь быть благоразумным – за нас двоих держаться на этой черте, за которой нет возврата. Если уж она такая безголовая, что не может, и сама прилетела беспечным мотыльком к моему дьявольскому огню.
Она думает, что такая взрослая в свои… сколько ей должно быть сейчас? По моим подсчетам, вряд ли больше восемнадцати. Воображает себя опытной, мудрой волшебницей. Думает, всё предусмотрела и ей нечего опасаться. Ведь в любой момент она может уйти из этой камеры тем же путем, что и пришла.
Она такая дура.
Потому что ей нельзя было. Ни в коем случае нельзя было приближаться ко мне.
На секунду колет совесть. Ах-ха… надо же, она ещё есть у меня!
Был бы я настоящим рыцарем и героем романа, велел бы ей тут же возвращаться, откуда пришла. Ну, или по крайней мере, держал бы руки при себе.
Но я им никогда не был.
А она – рядом. И смотрит доверчиво. И говорит что-то… мой взгляд снова застывает на её губах. Слов уже не слышу. Кажется, она предлагает поговорить.
Вот же смешная. О чём говорить с такой девушкой мужчине, который девушек не видел десять лет?
Но возможно, у неё ещё был шанс уйти отсюда нетронутой – как и положено видению. Как известно, мечту руками трогать не положено. Совершенством принято любоваться издалека.
Да вот только моя дурочка сегодня бьёт все рекорды глупых поступков.
Она сама, первая касается меня. Пробегает озябшими пальчиками по моей коже, трогает след от оков на моём запястье, и каждый нерв моего тела отзывается на это прикосновение. А что-то ещё глубже, что-то в том месте, где когда-то у меня была душа, отзывается на жалость, которую слышу в её словах. Она жалеет меня? Надо же…
Если трогаешь капкан, не удивляйся, если он захлопнется, девочка.
Тонкие пальцы медлят на моей коже.
Что ж…
Я выдержал много мучений на своём веку, но такого стерпеть не могу.
Поэтому просто тянусь к ней, наплевав на разъярённый вопль Темноты в голове.
«Рано!! Рано, идиот, ты её спугнёшь, и она никогда, никогда больше к нам не придёт!»
Ловлю её руку, чтоб прекратила эту пытку прикосновениями, сгребаю мою малышку в охапку и тяну к себе – такую тёплую, нежную, податливую.
Не ожидающую от меня подобной наглости.
Прости, девочка! Я сам не ожидал, что ты появишься рядом и перевернёшь мой мир вверх ногами.
Мне просто хочется схватить тебя и никуда больше не отпускать.